что, наверно, могла бы сейчас съесть половину той разлинованной коровьей туши. Но ей хотелось еще минуту постоять здесь, на этом белом островке, под падающими снежинками, в этой холодной, зрячей тишине.

— Привет! — раздался голос.

Мэриан даже не вздрогнула. Повернулась: на дальнем конце скамейки, в тени хвойных деревьев, темнела неподвижная фигура. Мэриан направилась к ней.

Это был Дункан. Он сидел сгорбившись; между пальцами у него тлела сигарета. Он явно просидел здесь довольно много времени: его голова и плечи были засыпаны снегом. Мэриан сняла перчатку и тронула его руку; рука была холодная и влажная.

Она села рядом на покрытую снегом скамейку. Он отбросил сигарету и повернулся к ней, а она расстегнула пуговицы его пальто и нырнула внутрь, в пространство, пахнувшее мокрой одеждой и сигаретами. Он обнял ее.

На нем был мохнатый свитер. Она погладила его рукой, как могла бы погладить звериную шкуру. Под свитером она почувствовала худое тело — костлявое тело измученного голодом зверя. Он отодвинул ее шарф, волосы и воротник пальто и уткнулся мокрым лицом ей в шею.

Они сидели не двигаясь. Городское пространство и время за пределами белого круга Парка как бы исчезли. Мэриан чувствовала, что ее тело постепенно цепенеет; ноги даже перестали ныть. Она глубже зарылась в мохнатый свитер, а снег у нее за спиной все падал и падал. Не было сил подняться.

— Долго ты шла, — тихо сказал он наконец. — Я тебя ждал.

Ее стал бить озноб.

— Мне надо домой, — сказала она.

Она ощутила, как он импульсивно сглотнул.

20

Мэриан медленно двигалась по проходу, невольно приноравливая свой шаг к ритму приятной мелодии, заполнявшей пространство супермаркета. «Бобы», — произнесла она вслух и, найдя полку с надписью «Для вегетарианцев», бросила две банки бобов в проволочную тележку.

Музыка перешла в ритм вальса. Мэриан шла дальше по проходу, стараясь сосредоточиться на своем списке продуктов. Она сопротивлялась музыке, так как знала, что музыка призвана убаюкать покупателя, привести его в благодушное состояние, усыпить его бдительность и склонить к бездумной трате денег. Всякий раз, приходя в супермаркет и слыша мелодичные звуки из спрятанных репродукторов, она вспоминала статью о коровах, чей удой повышается, когда им играют нежные мелодии. Но даже зная о назначении музыки, она не могла устоять против ее воздействия. В последнее время Мэриан замечала, что стоит ей перестать следить за собой, как она принимается раскачиваться, точно в трансе, и толкает вперед свою тележку, не отрывая взора от полок и испытывая непреодолимое желание хватать все пакеты с яркими этикетками. Она придумала, как защищаться от этого с помощью заранее составленного списка, в котором печатными буквами перечислялись нужные ей продукты: глядя в список, она запрещала себе покупать обманчиво дешевые и привлекательно упакованные товары, которые в нем не значились. В те дни, когда Мэриан чувствовала, что все-таки поддается чарам супермаркета, она ставила в списке галочки карандашом — это был как бы магический обряд, укрепляющий волю.

Однако в чем-то победа неизменно оставалась за торговыми фирмами: они били без промаха. Ведь что-то приходится покупать. Из своего профессионального опыта Мэриан знала, что, выбирая один из двух кусков мыла разных фирм или одну из двух разных банок томатного сока, покупатель руководствуется отнюдь не разумными доводами. Но ни по своему качеству, ни по своей сути разные марки товара ничем не различались. По какому же принципу клиент выбирает? Он может лишь отдаться на волю убаюкивающей мелодии и хватать наугад, доверяясь инстинкту, на который и рассчитаны этикетки. Вероятно, на самом деле все решают слюнные и половые железы. Какой стиральный порошок украшен самой завораживающей этикеткой? На какой банке с томатным соком нарисован самый сексапильный помидор? Важно ли это для нее, Мэриан? По-видимому, важно: ведь в конце концов она что-то выбирает, действуя по той самой схеме, которую разработал в расчете на нее какой-то специалист по психологии потребителя. Мэриан ловила себя на том, что с холодным любопытством наблюдает за собой со стороны, словно исследует свои собственные реакции.

«Вермишель», — прочла она и подняла глаза — как раз вовремя, чтобы избежать столкновения с пухлой дамой в изношенной ондатровой шубке. «О, господи! Новый вид вермишели!» Она отлично знала все марки вермишели, так как ей случилось однажды провести несколько дней в магазинах итальянских кварталов, подсчитывая многочисленные виды макаронных изделий. Теперь она злобно уставилась на стеллаж, заставленный целлофановыми пакетами, потом закрыла глаза, протянула руку и ощупью, наугад, схватила пакет. Первый попавшийся.

«Салат, редис, морковь, лук, помидоры, петрушка», — читала она свой список. С овощами легче: можно по крайней мере увидеть их собственными глазами и сравнить; правда, зелень упакована в мешочки или связана в пучки, где вместе со свежей лежит подпорченная, а парниковые помидоры, безвкусные в это время года, расфасованы по четыре штуки в картонные коробки с целлофановыми крышками. Мэриан покатила тележку к овощному отделу, над которым висела изящная полированная доска с надписью «Наш огород» — в деревенском стиле.

Она уныло пробиралась между «грядками». Когда-то она любила овощные салаты, но теперь, поглощая овощи в огромном количестве, начала испытывать к ним отвращение. Надоело жевать траву — что она, кролик? Как ей хотелось вновь превратиться в плотоядное животное, есть мясо, с аппетитом грызть сахарную кость! Сидеть за рождественским обедом у родственников было трудновато. «Ты что же это, Мэриан, ничего не ешь?» — волновалась мать, видя, что дочь не прикоснулась к индейке. Она ответила, что не голодна, но съела целый пирог и огромное количество картофельного пюре с клюквенной подливкой, когда никто на нее не смотрел. Мать отнесла эту странную потерю аппетита на счет предсвадебных переживаний. Мэриан подумывала, уж не сослаться ли ей на то, что она приняла новую веру, которая запрещает есть мясо — стала, мол, йогом или духобором, — но, подумав, решила не делать этого: родне очень хотелось, чтобы бракосочетание состоялось в местной церкви, и ей было жалко обижать их отказом. Мэриан трудно было анализировать чувства людей, столь от нее далеких, но ей казалось, что в их реакции на ее помолвку преобладает не ликование, а скорее спокойное, горделивое удовлетворение оттого, что наконец рассеялись их опасения относительно пагубных последствий ее университетского образования; опасения эти никогда не высказывались вслух, но всегда подразумевались. Вероятно, они боялись, что она на всю жизнь останется школьной учительницей или старой девой, или станет наркоманкой или конторской дамой, или приобретет даже физические качества мужчины — разовьет непомерные мускулы, начнет говорить басом или покроется обильной растительностью. Она представляла, как они тревожно обсуждают все эти ужасы во время чаепития. Но теперь их одобрительные взоры говорили: все в порядке. Никто из родственников не был знаком с Питером, но это их не волновало: жених был для них всего лишь необходимым, хотя и неизвестным ингредиентом. Впрочем, они проявляли любопытство — продолжали уговаривать Мэриан, чтобы она привезла Питера на уикэнд. В течение двух холодных дней она навещала родственников и отвечала на их вопросы, и все же ей так и не удалось убедить себя, что это и есть ее родной город.

«Клинекс», — прочла она в своем списке и с отвращением оглядела шеренгу разномастных пачек бумажных носовых платков (какая разница, в красную салфетку ты сморкаешься или в зеленую?) и армию рулонов туалетной бумаги — с завитками, в цветочках, в горошинах. Скоро станут выпускать туалетную бумагу золотого цвета! Поневоле начинаешь сомневаться: может быть, ты используешь туалетную бумагу не по назначению? Может быть, в нее следует завертывать рождественские подарки? Кажется, не осталось уже ни одной естественной человеческой надобности, которую рынок не использовал бы в своих целях. Чем плоха белая бумага? Она по крайней мере чистая на вид.

Мать Мэриан и ее тетушек, конечно, интересовало свадебное платье, приглашения и прочее. Сейчас, прислушиваясь к магнитофонным скрипкам и пытаясь выбрать один из двух сортов консервированного рисового пудинга (против которого она не имела возражений, потому что у него был вполне синтетический вкус), Мэриан уже не помнила, на чем тогда остановились ее родные.

Она взглянула на часы: времени оставалось мало. Тут как раз зазвучало танго. Она быстро направилась к секции с консервированными супами, и в глазах у нее зарябило. Действительно, опасно

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату