Стражи, лязгая железом, бросились в нашу сторону. Я предостерегающе выставил перед собой меч. С широкого лезвия срывались тяжелые красные капли. На каменном полу вспыхивали дымки, а в мраморе оставались белесые ямочки, заполненные пеплом.
– Всем стоять там, где стоите, – предупредил я. – Я не знаю, кто из вас просто дурак, а кто заодно с этим помощником Сатаны… Потому буду рубить всех, кто приблизится.
Воевода тоже держал перед собой меч, хотя его самого шатало. Волк оскалил зубы и замолчал. Нас взяли в кольцо, я видел блестящие наконечники копий, и было слышно, как наверху на балконах натягивают арбалеты.
Старший дворецкий протиснулся вперед. Лицо было белее мела, глаза расширились в неподдельном испуге:
– Варвар!.. Воевода!.. Как вы оказались здесь?.. Да еще в таком виде?
– А что, – спросил я зло, – других гостей ваш епископ выпускал с подарками? Или вовсе хоронил в подвалах?
Он воскликнул:
– Что вы такое говорите? Каких гостей?
За нашими спинами послышался шум. Народ начал оглядываться, но я держал меч наготове. Ковер слетел на пол, из появившейся черной дыры вылезло несколько воинов. В одном я узнал старшего, которого встретили глубоко внизу.
Весь в паутине, с дико вытаращенными глазами, он закричал хриплым страшным голосом:
– Стойте!.. Я был там!..
Дворецкий подпрыгнул, повернулся:
– Ты, Корнеруб?.. Ты на вратах…
– Я был там, – повторил воин. В голосе были стыд и отвращение. – Там, внизу! Там тайное капище, где наш хозяин… приносил жертвы дьяволу!.. Да-да, мы только что оттуда. Там пентаграмма дьявола, там ветви омелы, там летучие мыши… и там зверь из преисподней… убитый, как догадываюсь, вон тем зверем…
Все взоры обратились на меня. Я опустил меч, кивнул на воеводу:
– Его спрашивайте. Он знает лучше.
Всю ночь во всех залах полыхали факелы. Стражи обшаривали подземелья, теперь уже открытые, выносили во двор охапками орудия пыток, атрибуты слуги дьявола: сушеные лапы летучих мышей, засушенные руки самоубийц, отрубленные пальцы висельников, бутыли с кровью невинных младенцев…
Воевода с повязкой на голове придирчиво проверил всех, начиная от старшего дворецкого, до последнего конюха. Похоже, он поразился еще больше меня, что никто не знал о второй сущности их благочестивого епископа. Немногие слышали, что в подземелье существует еще одна маленькая келья, куда епископ удаляется для благочестивых размышлений и умерщвлений плоти, но чтоб такое…
– Принцесса в самом деле достигла своего града? – спрашивал он время от времени с беспокойством. – Все-таки я ее воевода…
Мы шли через двор, где возле кузницы в гигантском костре полыхали скамьи, лавки, деревянные орудия пыток, которые слуги и стражи поспешно выносили из глубоких подвалов. Железо свалили там же, но кузнец с негодованием отказывался перековывать железные крючья и щипцы даже на простые подковы.
– Уже нет, – сказал я. – Уже не воевода.
Ноги гудели от наконец-то нахлынувшей усталости. Меч за спиной весил как железнодорожный рельс или даже железная балка. Воевода выглядел не лучше, но держался, хотя тоже едва волочил ноги, его шатало, но посреди двора ухватиться не за что.
– Что-то случилось?
– Забыл? – напомнил я. – Кто собирался чистить конюшни?
Он вздохнул, помрачнел, лицо сразу постарело, осунулось. Некоторое время молчал, повязка на голове покраснела, начала пропитываться кровью. Седло под ним скрипнуло, я машинально направил своего вороного вокруг колодца, похлопал по лоснящейся шкуре, потом по коже пробежал мороз, я спохватился:
– Либо у меня что-то с глазами… либо мне показалось, что мы только что шли пешком!
Воевода озабоченно потрогал повязку. Лицо болезненно перекривилось, а когда поднес к глазам ладонь, пальцы были в крови. Буркнул с неудовольствием:
– Тебе что, больше не о чем беспокоиться?
– Да нет, – растерялся я, – но все-таки… неувязочка какая-то…
Он сказал с отвращением:
– Какой ты мелочный! Вроде и не герой вовсе. Что ты ко всему цепляешься?
Подо мной было надежное широкое седло, пахнущее новенькой кожей, конская спина крепка, как горный хребет, а коленями я чувствовал тугие мышцы сильного жеребца.
– Да я не мелочный… вроде бы, – пробормотал я, защищаясь. – Просто я герой… ну, который не только мечом… но и это… пазлы разные… загадки по ходу…
Он подумал, кивнул. Лицо прояснилось, в глазах появилось уважение:
– Да-да, прости!.. Вообще-то только самый отчаянный дурак доверит герою хоть козу пасти… Одно дело – мечом махать, другое… гм… А так даже орки под твое знамя!.. Но сейчас не пазл… Это… ну, как бы доступнее… Словом, так могло быть задумано. А могло быть и проще… То есть неисповедимы пути Творцов.