свои поступки, включая убийства. Она так развлекалась! При ее от природы эксцентричном воображении начиталась книг, как ты говоришь, вот «сдвиг» и пошел. Еще следует учесть дурную наследственность: мамаша ее, Мавра Ильинична, судя по всему, тоже была с вывихом. Не будешь же ты утверждать, что Карина Сереброва – воплощенная Локуста, настоящая жрица некоего таинственного культа, которая…

– Но откуда она узнала секрет приготовления яда? Чтобы какие-то вещи всплыли из подсознания, они должны там быть! Ни Локуста, ни Карина не являются ее истинными именами, – запальчиво перебила Ева. – Тебе не удастся свести все к обычной уголовщине.

– Почему же? Дама решила поиграть в киллера-отравителя, имея перед собой исторические примеры. Та же Локуста отправляла на тот свет знатных патрициев, членов императорской семьи Древнего Рима и жила припеваючи. «Дай-ка и я попробую! – решила госпожа Сереброва. – Рисковать, так по-крупному!» Смею тебя уверить, пачка долларов, которую мы нашли в ее квартире, не единственная. Спросишь, как она находила клиентов, то бишь заказчиков? Да проще простого: пользуясь компьютером, Интернетом и электронной почтой. Спрос на такие услуги есть? Есть. Значит, Карине оставалось организовать предложение, что при ее уме не составило большого труда. Кстати… вот, чтобы не быть голословным! – он схватил одно из писем и процитировал: «Мое искусство дает мне все, что я хочу, так было всегда», – разве это не указывает на источник денег? Зарплата в «Анастазиуме», где работала Сереброва, не позволила бы накопить такую сумму и за десять лет. Или вот, послушай: «Я послала в пространство призыв, и на него не замедлили откликнуться. Это великолепное изобретение помогает избежать нужды в личных встречах… дает возможность не оставлять следов». Это она о компьютере, голову даю на отсечение. Именно его дама называет «единственным стоящим изобретением этой цивилизации».

– Вероятнее всего, у нее на работе был компьютер, – кивнула Ева. – Сейчас и салонов полно – пользуйся, сколько душе угодно. Тут ты прав. Как-то она наладила эту связь: киллер – заказчик. А что такое «Анастазиум»?

– Я успел навести кое-какие справки. «Анастазиум» – лечебно-оздоровительный центр, где применяются фитотерапия, гомеопатия и народные средства типа бани, травяных, паровых, ароматических ванн, грязей. Карина по профессии – фармацевт-гомеопат, она приготавливала смеси из трав и прочее. Думаю, там же, пользуясь необходимым оборудованием, новоявленная Локуста делала отраву из корешков голубого лютика. Ей ничего не стоило добавить в травяной отвар для бани или паровых ванн немного ядовитого порошка! Я почти уверен: умершие странной смертью женщины так или иначе пользовались ее услугами в «Анастазиуме». То есть она травила их прямо на рабочем месте, если удавалось их туда заманить. Центр дорогой, элитный, богатой клиентуры много, в рекламе почти не нуждается. Предложить, намекнуть, прислать приглашение, отпечатанное на фирменном бланке… и жертва сама придет в расставленные сети. Это частично объясняет отсутствие среди жертв мужчин – Сереброва обслуживала женское отделение «Анастазиума».

Сыщик помолчал, собираясь с мыслями.

– Сначала осуществлялось отравление – причем при попадании яда в организм во время какой-либо процедуры легко было списать возникший приступ дурноты на непредвиденную реакцию, вызванную лечебным воздействием. Гомеопатия, кстати, основывается на том, что болезнь сперва обостряется, а потом идет на убыль. И лишь позже, по прошествии некоторого времени, когда факт посещения «Анастазиума» уже трудно было связать с последующими событиями, шло предупреждение о грядущей смерти. Это был своеобразный психологический толчок, даваемый страху, который гнездится в глубине души. Страх провоцирует продолжительный стресс и работает заодно с ядом, подавляя защитные силы организма. Жертва воображает всякие ужасы, ожидающие ее, и тем вернее себя губит. Воображение – огромная область непознанного, просто Клондайк, – вздохнул Смирнов. – Ну, Мавру, по ее собственному признанию, дочурка при встрече угостила отравленным вином. С Зоей Серебровой, своей мачехой, она могла легко проделать то же самое. Екатерина Руднева… тут стоит подумать. Если мать Гордея Ивановича не посещала фитоцентр, то Карина, видимо, нашла другой способ с ней расправиться. Личная встреча, например. Сереброва разыскивает Рудневу, звонит ей и называется той самой девочкой, которую Руднева, будучи акушеркой в родильном отделении городка Березина, забрала от родной матери и подсунула другим людям. Екатерина Максимовна от этой встречи отказаться не в состоянии. Ей не удалось исповедаться священнослужителям, а потребность грех с души снять – одолевала. И тут сама судьба предоставляет Рудневой случай покаяться, броситься в ноги «несчастному ребенку», все объяснить и вымолить прощение. Карина воспользовалась этим и отомстила: либо пригласила в знак примирения посетить «Анастазиум», либо… подсыпала порошок в то же вино, в угощение. Ясно, что о встрече с Серебровой Екатерина Максимовна никому не рассказывала. И даже потом, когда начались зловещие звонки и угрозы, пожилая женщина не сразу связала одно с другим, а если и догадалась…

– …могла посчитать, что Мавра мстит ей за признание, – подхватила Ева. – Но не посмела открыть правду о себе сыну с невесткой. Она приняла болезнь и смерть как наказание Божье за двойной грех: смерть бывшего жениха и подмену младенцев.

За окнами шел дождь. Гроза ушла на юг, из поредевших серых туч сыпало мелкими каплями. В гостиной, где сидели и разговаривали Всеслав и Ева, было прохладно, горела настольная лампа. На столе лежали письма Л. Собакиной – теперь уже понятно, чьи.

– Судя по тексту, дама обладала недюжинной фантазией, – невольно восхитился сыщик. – Она разыгрывала такие спектакли в духе черной магии, что люди с ума сходили от ужаса! Теперь понятно, отчего дохли собачки. Наша «Локуста» проверяла на них действие яда – давала им понюхать что-нибудь, посыпанное порошком, или разбрасывала его во дворе. Для людей такие дозы, наверное, не опасны, а песики с их привычкой все обнюхивать – страдали.

– Собаки являлись непременным атрибутом культа и повсюду сопровождали своих ужасных повелительниц – богинь чародейства, призраков и загробных царств. Они использовались и как помощники. Смерть собак могла служить для устрашения и предупреждения, – добавила Ева. – «Локуста» знала толк в своем ремесле, вряд ли нуждающемся в проверках. Мне другое не дает покоя – кто же все-таки Повелитель Ее Дум, не названный возлюбленный? Судя по письмам, он был вхож в дом, где она провела детство и юность. Интересно, жива ли ее бабушка? Что имела в виду Карина, когда писала: «Смерть придет к каждому, кто стоит на дороге»? Значит, на ее пути к достижению неведомой цели кто- то стоял. Кто? О какой цели идет речь? Или вот это: «Я получила то, чего жаждало мое естество, и теперь меня ничто не пугает».

– Эта дама начиталась книг «из второго ряда», окончательно свихнулась на почве колдовства и ядов, возомнила себя служительницей тайного культа, оказалась во власти галлюцинаций, а ты хочешь найти логику в ее бреднях? – удивился Смирнов. – Не получится.

– А мне ее письма нравятся. Теперь они перестанут приходить, и мы не узнаем конца… жаль!

– Конец известен: два трупа в квартире на Осташковской улице. Неожиданный финал драмы: «Любовь и яд».

– Не согласна, – упрямо покачала головой Ева. – Жрица Гулы, в отличие от нас, была со смертью на «ты», она ее предвидела и не боялась. Смотри, что она пишет: «От меня скрыли правду. А

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

2

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату