библиотеки самые древние, достойные особого внимания и изучения.

Когда библиотека была закрыта, по воскресеньям, Якоб знакомился с французской столицей. Он уже досконально изучил старый город с его историческими памятниками. Его поражало это смешение рас на улицах: негры, турки, греки, сновавшие среди французов; но Якоб быстро привык, что в городе мирового значения, каким был Париж, уже тогда сосуществовали люди самых различных национальностей. Пригороды с их однообразными строениями интересовали Якоба меньше. Только в Фобур Сен-Жермене его привлек Люксембургский дворец, где размещалась картинная галерея. В коллекции галереи — произведения Дюрера, Ван-Эйка, Беллини, большие полотна Рубенса. Из итальянцев ему особенно понравился Тициан — его картину «Возлюбленный» он назвал «неописуемо прекрасной». Долго стоял завороженный у античных скульптур. «Если я еще раз пойду туда, — писал он брату Вильгельму, — я ничего не буду делать, буду стоять перед Рафаэлем, Лаокооном и Аполлоном и смиренно преклоняться перед ними».

Да, в этом городе, куда по указанию Наполеона доставлялись из походов шедевры искусства разных стран, было что посмотреть! Столица империи не скупилась на роскошь и великолепие. Парижу с Лувром в центре готовилась роль блестящего города мира.

Дешевые развлечения, пустые столичные забавы были чужды Якобу. Если уж он и выходил по вечерам, то только в театр, и только вместе с Савиньи. В Париже тогда было восемнадцать театров, и спектакли шли каждый день. Вот только репертуар менялся очень редко. Якоб довольно хорошо владел французским языком, а потому позволял себе давать оценку просмотренным вещам: комедии считал плоскими, трагедии часто казались смешными. Правда, любил трагедии Корнеля и Расина, но иной раз и они казались скучными. Ему нравилась точная игра актеров, чего не было, скажем, на немецкой сцене, но осуждал публику, которая награждала аплодисментами каждого актера при выходе и уходе со сцены, мешая тем самым ходу действия. Правда, зритель кое-что получал за свои деньги — за вечер театры давали тогда по нескольку пьес, стремясь как можно лучше развлечь публику, а это длилось обычно четыре-пять часов.

Кроме Савиньи и его жены, Якоб мало с кем встречался в Париже. В это же время во французской столице находился Эрнст Отто фон дер Мальсбург, товарищ Якоба по лицею. Он был официально прикомандирован к своему дяде — гессенскому посланнику при дворе Наполеона. Сразу же по прибытии в Париж Якоб получил от Мальсбурга в знак дружбы прекрасное издание французских трагиков.

Знакомясь с французской литературой, Якоб не забывал и немецких поэтов, в частности, веймарских классиков — об этом есть важные свидетельства парижского периода. Когда в мае 1805 года один из парижских журналов сообщал о смерти Шиллера, Якоб написал Вильгельму: «Сообщение о смерти любимого Шиллера меня просто потрясло!» Несколько недель спустя в письме к брату он выразил свое глубокое уважение к другому веймарцу: «Гёте — это человек, за которого мы, немцы, никогда не сможем достойно отблагодарить господа бога; он представляется мне фигурой, равной Рафаэлю».

Все четче вырисовывались планы на будущее. О своем твердом решении оставаться после возвращения из Парижа в Гессене и там искать себе работу Якоб сообщил тетушке Циммер. Он хотел бы стать преподавателем. Хорошо, если бы это была служба, которая не занимала бы его с утра до вечера, а оставляла время для занятий научной работой.

Якоб видел смысл своего существования только в продолжении исследований. Он мечтал не об уютной и удобной жизни, а о такой, которая позволяла бы ему совмещать ежедневную работу с научными занятиями. Естественно, Якоб думал и о том, чтобы освободить мать от забот о большой семье. Вильгельм, постоянно писавший из Марбурга, разделял взгляды брата. В ответном письме на предложение Якоба жить и работать вместе он писал: «Ты пишешь о том, что мы должны всегда оставаться вместе. Это всегда отвечало моим желаниям, так как я чувствую, что никто меня так не любит, как ты, я же, конечно, тоже люблю тебя искренне и нежно».

Все это время Вильгельм поддерживал их студенческую комнату в Марбурге в образцовом порядке. В ней был поставлен новый письменный стол. Распустились цветы — желтофиоли — как бы в ожидании, хотя Якоб еще не сообщил дату своего приезда. Библиотека братьев за это время значительно увеличилась, переплетчик привел в порядок все книги.

Вскоре, естественно, возник вопрос о месте их будущего совместного проживания. Еще в Париже Якобу виделся Кассель — столица гессенского курфюршества — тем городом, который скорее всего мог бы дать им возможность «жить скромно и уединенно», вместе трудиться. Братья предложили матушке продать имение в Штайнау. И она согласилась.

В августе 1805 года, когда Якоб находился еще в Париже, мать перебралась в Кассель, в квартиру в Марктгассе — Рыночном переулке, которую сняла ее сестра. Генриетта Циммер заблаговременно отремонтировала просторную квартиру и даже закупила продукты, так что матушке Гримм осталось только переехать. Квартира ей понравилась, да и сестра жила неподалеку. Матушка стала готовиться к приезду старших сыновей.

Наступил сентябрь. Наконец Якоб с Савиньи выехали из Парижа. Он специально поехал через Марбург, чтобы захватить брата Вильгельма. Радостной была встреча Якоба и Вильгельма с матерью, младшими братьями и сестренкой. Семья снова была вместе!

Трудное начало профессионального пути

Поездка в Париж помешала Якобу закончить обучение в университете — сдать экзамены. Еще год осталось учиться и Вильгельму. Младшие в семье Гриммов ходили в школу.

Якоб понимал, что забота о большой семье целиком ложится на него, а потому надо позаботиться о должности. Зимой 1805/06 года он пытается получить место асессора или секретаря. В январе становится секретарем Гессенской военной коллегии. Его жалованье составляет сто талеров.

Конечно, скучная работа секретаря в военной коллегии вряд ли могла нравиться Якобу. С тоской вспоминает он Париж, где остались древние рукописи, интересная исследовательская работа. К тому же пришлось расстаться со своим модным костюмом, сшитым в Париже, и втиснуться в негнущийся военный мундир. По обычаю того времени полагалось носить парик и пудрить волосы — Якоб смирился и с этим. Во время изысканий в парижском собрании рукописей он особенно увлекся средневековой прозой и поэзией. И в Касселе все свободные от службы часы он отдает этому увлечению. Особую радость испытывал, если ему удавалось увеличить свою библиотеку, приобретя редкую старинную книгу.

Приближалась весна 1806 года, полная надежд. В мае Вильгельм должен был сдать экзамены и ожидать назначения на службу. И тогда в семье Гриммов будет уже два кормильца. Оба брата в свободное время, конечно же, будут заниматься исследованиями. Для молодых людей без состояния такой путь хотя и не обещал быть слишком удобным, но единственно возможным. Однако их планам не суждено было осуществиться, по крайней мере сейчас.

Летом 1806 года Франц II вынужден был отречься от германской императорской короны. «Священная Римская империя германской нации» распалась. Была создана очередная, четвертая, антинаполеоновская коалиция. После разгрома прусских войск под Йеной и Ауэрштедтом в октябре слава Наполеона как полководца еще больше укрепилась. Пока гессенский курфюрст Вильгельм I пребывал в надежде, что Наполеон не станет посылать против него свои полки, французы уже приближались к его столице. Они спокойно подошли к Касселю и 1 ноября заняли его. Их провели туда один из маршалов Наполеона и брат императора, король Людовик Голландский. Гессенский курфюрст бежал за границу.

«Тот день, день крушения всего существовавшего до сих пор уклада, — писал Вильгельм Гримм, — будет постоянно стоять перед моими глазами. Вечером в последний день октября я с некоторым беспокойством наблюдал вдали сторожевые костры французов; однако поверить, что Гессен попадет под иностранное господство, я смог не ранее чем на следующее утро, когда увидел, как в город мимо старого замка во всем военном блеске входили французские полки. Вскоре абсолютно все изменилось — чужие люди, чужие обычаи; на улицах — чужой, громкий говор».

Мог ли в этой ситуации молодой юрист Вильгельм Гримм надеяться на получение места? Якоб еще некоторое время держался на службе. Сразу же после оккупации военная коллегия была преобразована в комиссию войскового снабжения. Поскольку Якоб хорошо говорил по-французски, ему пришлось вести

Вы читаете Братья Гримм
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату