– Ты следователь? – переспросил шепелявый голос.
– Ага, следователь Джерид.
Дверь с лязгом распахнулась, и давно не мытый темноволосый парень, едва ли не подросток, взмахом руки поманил его за собой в темноту.
– Кажется, мне нужна будка номер три. – Джерид протянул юнцу клочок бумаги, на который тот даже не взглянул.
В темном коридоре едва уловимо пахло благовониями. Румель кожей ощущал обступавшую со всех сторон сырость.
Из невидимых комнат до него доносились голоса; разговоры прерывались, когда они с провожатым проходили мимо. Раз или два он слышал стоны и еще какие-то странные утробные звуки, которых не распознал.
– Здесь. – Парень показал куда-то в сторону.
– Спасибо. – Джерид разглядел в полумраке узкую деревянную дверь с вырезанной на ней цифрой 3, толкнул ее, вошел и прикрыл за собой.
Деревянный табурет стоял возле чего-то похожего на большое окно; за ним была непроглядная темнота. Какое-то ведро, несколько полотенец и ничего больше, только холодный голый камень кругом. Джерид подошел к табурету, встал на него коленями и заглянул в темное стекло, чувствуя, как учащается в тишине его пульс.
Он довольно долго смотрел в странное окно, ничего не различая за ним, кроме темноты, чувствуя, как нарастает его напряжение. Он постучал по стеклу костяшками пальцев – оно было крепким.
Вдруг за стеклом вспыхнул яркий свет, и он увидел человека: тот сидел, развалившись, на стуле, на нем были длинный стильный плащ и маска, из-под которой виднелись коротко стриженные темные волосы. Сбоку от него с потолка спускался крюк – на такие вешают на бойнях туши животных, – с крюка свисала цепь и кружевное нижнее белье, а вдоль стен стояли три-четыре зеркала в серебряных рамах, отражавшие человека на стуле в разных необычных ракурсах.
– Следователь Джерид. – заговорил он. – Я слышал, ты расспрашивал обо мне. Обо мне многие сейчас спрашивают – значит, я популярен, верно?
– Да, правильно. Значит, это ты Малум? – Джерид не мог понять, как ему пробраться за стекло, которое, казалось, было вмуровано прямо в каменную кладку. Крошечный металлический лючок сбоку предназначался, видимо, только для монет.
– Да, это я. Только сюда нельзя войти, Джерид, – холодно предупредил Малум. – Так что не оглядывайся. Стекла разработали культисты, специально для безопасности.
– Чьей безопасности? – уточнил Джерид.
– В данный момент твоей, а так в основном для безопасности моих женщин.
– И что, они тоже просто сидят там?
– Нет, они раздеваются за деньги. А одинокие мужчины смотрят на это разинув рот и бросают им монеты.
– И эти мужчины?…
– Смотрят, – ответил Малум, – или мастурбируют. Никакого секса, женщины защищены. И все довольны.
– Почему же я не видел тебя, пока ты не зажег свет?
– Культистское стекло – отменное качество. У меня большие связи. – Его тон изменился: – К делу. Зачем ты меня искал?
– Кое-кто назвал мне твое имя, когда я стал интересоваться, откуда взялось плохое мясо, которое я купил.
Малум расхохотался:
– И это все? Мясо, и ничего больше?
– У меня есть основания подозревать, что в этом городе в продажу поступает немало мяса сомнительного происхождения. Торговец сказал, что распространяешь его ты. Все, что мне нужно знать, – откуда берется это мясо.
– Да ты храбрец, раз пришел сюда задавать такие вопросы.
– Может быть, и так, а возможно, я просто глуп.
Малум усмехнулся:
– Ты мне нравишься, следователь. Слушай, сейчас немало людей задают такой же вопрос, а я не хочу, чтобы мое имя ассоциировалось у людей со всякой дрянью. Давай договоримся. Я дам тебе адресок и имя, а ты от меня отстанешь.
Поза крутого парня Джерида не впечатлила, но на предложение он согласился:
– Договорились.
– Воланд. Он наш поставщик. В последнее время я вел с ним еще кое-какие дела и, честно говоря, остался недоволен. Среди прочего он знает меня как специалиста, обслуживающего узкую категорию потребителей; так вот, он поставил мне оборудование, которое не справляется со своей задачей. Так что я буду только рад, если инквизиция почешет ему бока. И, как ты понимаешь, не без причины.
– А что он сделал?
– Слишком много вопросов задаешь.