принципе, логично. Вот увидишь, если мы войдем в эту пещеру, пройдем ее насквозь и вернемся...
— К тому же, — кисло заметил Мак-Мэд, — у нас есть два добровольца.
Ксенобайт уныло глянул на «добровольцев» и застонал.
— Волчья Лапка... Я мог бы догадаться. Кто там второй?
Субъект в потертой шкуре с достоинством вышел вперед.
— Гадючий Язык. Сюрреализм. Унесите, — пробормотал программист. — Я могу понять Лапку, но ты?! Ты всегда был грязным сплетником, лентяем и пронырой, но при этом производил впечатление разумного существа. Что тебе-то не сидится?
— Не знаю, — холодно ответил Язык, ковыряясь грязным пальцем в ухе. — Меня тут все третируют и никто не уважает. Если вернемся — стану героем. К тому же мне страсть как хочется взглянуть: что же такое в этой пещере? И что за Большим Бугром?
— Поздравляю, Язык, — угрюмо буркнул Ксенобайт. — Ты стал настоящим человеком. И вообще, вранье все это: не труд сделал из обезьяны человека, а любопытство и жажда халявы.
***
Собрав все необходимое, маленький отряд двинулся в путь. Напоследок Банзай задвинул пламенную речь на тему того, что он, вождь, можно сказать — отец племени, лично отправляется прокладывать дорогу к светлому будущему для своего народа.
Народ аплодировал, рыдал, но оказывать поддержку по-прежнему не спешил. Тестеры в сопровождении двух ботов скрылись в недрах пещеры.
За первым, выходящим на поверхность залом обнаружился довольно широкий тоннель. Сначала все было сравнительно спокойно, но чем дальше, тем чаще неровный свет факела стал выхватывать из темноты обглоданные скелеты с переломанными костями и проломленными черепами.
— Не нравится мне тут, — сдержанно заметил Гадючий Язык. — Вообще-то, строго говоря, мы совершаем святотатство. Ведь ясно же было сказано — табу. Есть, конечно, в народе мнение, что табу — пережиток дремучих времен, когда наш мохнатый предок еще не умел обрабатывать камень и боялся мамонтов. Мол, в наш просвещенный век, когда человек поставил себе на службу такие стихии, как огонь...
— Язык, заткнись, — посоветовал Ксенобайт. — Я шаман или кто? Я же благословил всех.
— Так-то оно так, — кивнул Гадючий Язык. — И правильно говорят: времена меняются. Мол, крутые времена требуют крутых решений. Но вот был в моей практике такой случай. Жил в нашем племени охотник один, Мохнатый Фасимба. Был он, надо сказать, дурак и грубиян, а еще жадный очень. Впрочем, к данному делу это не относится, хотя как-то раз добыл он целого птеродактиля, а тут я мимо иду, ну, и говорю, мол, поделись, ибо...
— Прокрути, — поморщился Махмуд.
— А... ну да. Так вот. Решил он как-то в Крокодиловом омуте искупаться.
— Зачем? — удивленно спросил Мак-Мэд.
— Да наврал ему кто-то, мол, если часто купаться, девушкам больше нравиться будешь. Ну, а Фасимба так подумал: купаться в Крокодиловом омуте — табу. Значит, если все-таки там искупаться, то потом можно вообще не мыться, а девушки все равно любить будут. Большой мыслитель был Фасимба, этого не отнять. Но ведь — табу. И решил Фасимба большую жертву духам принести, значит, чтобы для него исключение сделали. Что им, жалко, что ли?
— И что?
— И все. Сожрали его крокодилы.
— Дурак твой Фасимба был, — хмыкнул Махмуд. — В Крокодиловом омуте не потому купаться нельзя, что табу, а потому, что там крокодилов полно. Вернее, потому и табу, что нельзя.
— Вы хотите сказать, — хладнокровно парировал Гадючий Язык, — что в случае с Крокодиловым омутом табу имело под собой прагматические обоснования?
— И где ты таких умных слов нахватался? — поразился Ксенобайт.
— У питекантропов.
— Ты смотри, Язык, — веско заметил Махмуд. — Питекантропов, если помнишь, умные слова до добра не довели.
— Э-э-э, — смутился Гадючий Язык. — Это точно, но я-то к чему это все?
— Ну?
— А вдруг и тут имеет место логическое обоснование наложенного традицией запрета?
— Ты попроще говори, а то по шее получишь.
— Ну... Вдруг и тут крокодилов полно?
Группа даже остановилась, чтобы обдумать слова сплетника.
— Тут крокодилы не водятся, — уверенно заявила Внучка. — Они сырость любят.
— Наш друг изволит выражаться фигурально, — криво усмехнулся Ксенобайт.
— Да какое там фигурально! — запротестовал Язык. — Я крокодила пару раз видел. Хлебало — с меня размером, а зубищи — в палец длиной! Ну его в болото, один такой мне чуть ногу не отхватил. Одно спасение — на дерево забрался. А тут, заметьте, ни одного дерева!
— Не бойся, — обняв Языка за плечи, веско проговорил Махмуд. — Я с тобой. От крокодилов, так и быть, мы тебя тут защитим. Но вот за паникерство и вражескую пропаганду я тебе, если что, язык вырву. Договорились?
***
Ксенобайт время от времени проверял координаты группы. Вообще-то таковая возможность не была предусмотрена в игре, но программист, повозившись, вычислил, где в памяти хранится эта ценная характеристика, и написал специальную программку, транслирующую ее в игру.
К счастью для тестеров, пещера почти не ветвилась, только все больше уходила вниз, под землю. В одном месте тестерам пришлось отбиваться от стаи пещерных волков, потом им на головы посыпались полчища летучих мышей. По предположению Ксенобайта, это был обнадеживающий признак: близко выход на поверхность. Мелисса его, однако, тут же оборвала, заметив, что программисты могли просто расставить тут монстров, не вдаваясь в тонкости замкнутой экосистемы.
Неожиданно тоннель приобрел заметный уклон вверх. Обрадованные тестеры поднажали. И неожиданно оказались в огромной пещере.
Пещера имела собственное освещение. По ее краям ручейком текла лава. Впрочем, сразу было видно, что это чистой воды декорация, созданная для того, чтобы игроки по достоинству оценили зрелище. От края до края пещера была засыпана костями. Волки, медведи, динозавры... Попадались и человеческие черепа.
А в центре пещеры лежало нечто большое, мохнатое, издающее хриплое дыхание. Почуяв в своих владениях посторонних, зверь утробно зарычал и медленно встал на лапы.
— Что это?! — взвизгнула Внучка, машинально вскидывая камеру.
— Это — тотем нашего племени, — медленно проговорил Банзай. — Реликтовый саблезубый тушканчик.
Тушканчик был раза в два больше медведя гризли. Длинные мускулистые ноги, толстый хвост с пушистой кисточкой на конце, похожие на заячьи уши и трогательно прижатые к груди передние лапки. Только вот лапки эти были оснащены когтями, которым позавидовал бы и тираннозавр, а из пасти выглядывали два длинных острых клыка.
![](/pic/1/2/9/7/0/2//Any2FbImgLoader62.jpg)
— Да, товарищи, это вам не мамонтов по равнине гонять, — заметил Махмуд.
Тушканчик навострил уши и, шумно принюхавшись, оглушительно взревел.
— Атас, братва! — завопил вдруг Гадючий Язык, ловко отпрыгивая в сторону.
Тушканчик, вильнув задом, неожиданно ловко хлестнул хвостом, точно бичом, по тому месту, где только что стояли тестеры. Послышался громкий щелчок, похожий на выстрел из дробовика. Тестеры, следуя примеру Гадючьего Языка, попрыгали в разные стороны, точно блохи. Тушканчик снова переступил лапами и взревел.
Мак-Мэд, выглянув из-за костяного холмика, быстро раскрутил над головой пращу. Булыжник размером с кулак с сухим треском отскочил от черепа кровожадного тотема. В следующий миг стрелок