Откликнись, это я — Домиция!..

Опираясь о пол дрожащими руками, Эвбулид на коленях подполз к двери и, не в силах вымолвить слова, толкнул ее ладонью.

     - Живой! — обрадовался голос.

Дверь осторожно скрипнула, приоткрылась. В ночном проеме, на фоне усеянного звездами неба, появилась женская фигура.

Бесшумно опустившись на колени, она поставила на пол кувшин и миску с едой и принялась гладить Эвбулида по лицу, волосам, шепча:

      - Я знала, я верила, что мы еще встретимся! Родной мой!..

    'То были голоса, теперь — видение, и совсем как живое… Но все же это лучше, чем быть одному!' — подумал Эвбулид и вслух спросил, не узнавая своего голоса:

      - Кто ты?

      - О, Минерва, это не он! — вскричала девушка, отшатываясь от Эвбулида.

Она произнесла эти слова по латински, и Эвбулид, как ни было затуманено его сознание голодом, понял, что это — та самая римлянка-рабыня, о которой Протасий сказал Филагру, что ни один волос не должен упасть с ее головы.

      - Постой! — протянул он руку, содрогаясь от мысли, что девушка исчезнет так же внезапно, как появилась. — Только не уходи!..

Но римлянка оттолкнула его руку и, с криком: 'Не он! Не он!', — выбежала из эргастула.

С упавшим сердцем Эвбулид слушал, как, скрипнув, захлопнулась дверь и как торопливо закрывался тяжелый засов. В клетушке эргастула снова стало темно и тихо.

'Опять один!— закрыл глаза Эвбулид. — Зачем она приходила сюда, и почему я — это не я? Кого она ожидала здесь увидеть? А может, ее вообще не было?.. Конечно же, не было! — принялся успокаивать себя он. — Как не было ни Гедиты, Квинта, триерарха с 'Афродиты', как скоро не будет и меня...'

Он собрался было лечь прямо у двери, но пальцы неожиданно натолкнулись на какой-то предмет. Эвбулид ощупал его и вскрикнул от радости, узнав в нем кувшин, который принесла девушка.

Не веря самому себе, он схватил его в руки, убеждаясь, что воды в нем по самое горлышко, и приложился к нему жадными губами. Это была самая вкусная вода, какую он когда-либо пил в своей жизни, и даже не вода, а теплый настой трав, подслащенный медом.

Не в силах оторваться от глиняного горлышка, Эвбулид пил, пил сладкую, терпкую жидкость, тщетно уговаривая себя сделать лишь несколько глотков, а остальное оставить на потом.

Он так и уснул в обнимку с кувшином. И когда проснулся, первой мыслью было: 'А где миска с едой? Ведь если есть кувшин, то девушка приходила на самом деле, а у нее была и миска!'

Было уже утро, судя по полоскам розового света в двери, и он сразу увидел возле себя миску. Заглянул в нее и едва не заплакал от счастья: она до краев была полна серой полужидкой кашей. Такую в Афинах скормили бы еще не каждой свинье, но сейчас он съел бы всю ее разом, да еще и вылизал бы дочиста дно миски. Останавливало его лишь воспоминание о том, что произошло с ним, когда он наелся досыта в трюме 'Талии' всего после трех дней голодания. А тут — без малого, месяц!

Или полмесяца?..

Давно потерявший счет времени, Эвбулид уже не воспаленным воображением — вполне осознанно припоминал слова Аристарха:

'Говорил же вам было — не торопитесь! Ну что вам стоило разделить эту еду на два или даже на три дня? И ты, Эвбулид, туда же! Ведь грамотный человек!'

Вздохнув, Эвбулид сделал небольшой глоток, потом, подумав, — второй, третий... и с сожалением отставил миску на шаг от себя.

'Где теперь Аристарх? Что с ним? — думал он, вспоминая удивительного лекаря. - все так же мечтает прожить до ста двадцати лет? А может, его уже нет на свете... Как ему не повезло! Как не повезло из-за этого всем людям — и тем, что живут сейчас, и тем, что будут жить после...'

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату