— О чем это ты, тетя Мерси?
Тетушка Грейс сняла со стены рамку с фотографией пожилого мужчины в форме конфедератов:
— Вот генерал Роберт Чарльз Тайлер, последний генерал повстанцев, убитый в Войне между штатами. Дай-ка мне наклейку. Когда-нибудь это будет дорого стоить.
Я понятия не имел, что им опять взбрело в голову, и побоялся спрашивать.
— Нам пора идти. Вы забыли, что сегодня День поминовения усопших?
Тетушка Прю нахмурилась:
— Конечно, мы не забыли. Именно поэтому мы приводим все наши дела в порядок.
— И для этого нам нужны наклейки. У каждого свой цвет. У Тельмы желтый, у тебя красный, у твоего папы синий, — тетушка Мерси прервалась, будто потеряла ход мысли.
Тетя Прю заставила ее замолчать одним лишь взглядом. Она терпеть не могла, когда ее перебивали:
— Ты наклеиваешь эти маленькие бумажечки на вещи, что тебе приглянулись. Таким образом, когда мы умрем, Тельма точно будет знать, кто что получит.
— Благодаря Дню поминовения нам в голову пришла эта мысль, — тетушка Грейс с гордостью улыбнулась.
— Мне ничего не нужно, и никто из вас не умирает, — я бросил стикеры на стол.
— Итан, Уэйд приедет в следующем месяце, а ты знаешь, что он жаднее лисицы в курятнике. Тебе нужно выбрать первым, — Уэйд был внебрачным сыном моего дяди Лэнди, а значит еще одним человеком, которому никогда не попасть в семейное древо Уэйтов.
В тот момент я понял, что спорить с Сестрами бесполезно. Поэтому следующие полчаса я провел, расклеивая маленькие красные бумажки под разношерстными обеденными стульями и реликвиями Гражданской войны, и все равно у меня осталась уйма свободного времени, проведенного в томительном ожидании, пока Сестры выбирали себе шляпки ко Дню поминовения. Выбор нужной шляпки — дело серьезное, и большинство дам уже посетили магазины Чарльстона несколько недель назад. Видя их, поднимающихся на холм в шляпках, украшенных всем, чем угодно, от павлиньих перьев до свежесрезанных бутонов роз, вы подумаете, что дамы Гатлина собрались на прием в саду, а не на кладбище.
В доме был полный бардак. Должно быть, тетя Прю заставила Тельму притащить с чердака все коробки, забитые старой одеждой, стегаными одеялами и фотоальбомами. Я сел полистать первый попавшийся альбом. К потемневшим страницам крепились старые фотографии: тетя Прю и ее мужья, тетя Мерси перед крыльцом ее старого дома на улице Дав, мой дом — поместье Уэйтов — во времена, когда мой дед был еще ребенком. Я перевернул последнюю страницу, и моему взгляду предстал еще один дом. Особняк Равенвуда.
Но не тот Равенвуд, что я знал. Это был Равенвуд словно из каталога Исторического Общества. Высокие стройные кипарисы обрамляли дорожку, ведущую прямо к белоснежной веранде. Каждая колонна, каждая ставня были свежевыкрашенны. На запущенные заросли и покосившиеся ступени Равенвуда Мэйкона не было и намека. Под фотографией находилась аккуратно выведенная искусным подчерком надпись.
Передо мной был Равенвуд Абрахама.
— Что это у тебя? — в гостиную шаркая ногами вошла тетушка Мерси в самой большой и самой розовой шляпке-фламинго, что я когда-либо видел. Спереди крепился странный кусок сетки, отдаленно напоминающий вуаль, а на макушке в центре розового гнезда устроилась птица, даже отдаленно не похожая на настоящую. Стоило тетушке совершить малейшее движение, как вся эта конструкция начинала раскачиваться, будто могла улететь прямо у нее с головы. Нет, она точно не оставит Саванне и всей команде поддержки ни малейшего шанса. Я постарался не пялиться на хлопающую крыльями птицу.
— Это старый фотоальбом. Он лежал в коробке на самом верху.
Я передал ей альбом.
— Пруденс, принеси мои очки!
Из прихожей донесся какой-то шум, и в проходе появилась тетушка Прю в такой же габаритной и нелепой шляпе. Только это была полностью черная, окутанная вуалью, из-за чего тетя Прю была похожа на мать главного мафиози на похоронах сына.
— Если бы ты носила их на шее, как я тебе говорила…
Тетушка Мерси либо выключила свой слуховой аппарат, либо попросту игнорировала тетю Прю.
— Посмотри, что Итан нашел, — альбом все еще был открыт на той самой странице. На нас смотрел Равенвуд из прошлого.
— Господи помилуй, вы только посмотрите на это. Мастерская Дьявола, как она есть, — Сестры и большая часть пожилого населения в Гатлине были убеждены, что Абрахам Равенвуд заключил некую сделку с дьяволом, чтобы спасти плантации Равенвуда от запальной кампании генерала Шермана в 1865 году, после которой все остальные плантации вдоль реки превратились в горы пепла. Если бы только Сестры знали, как они близки к истине.
— И это не единственное зло, содеянное Абрахамом Равенвудом, — тетя Прю отпрянула от книги.
— Что это значит? — девяносто процентов того, что говорили Сестры, было откровенной чушью, но остальные десять процентов стоило послушать. Именно Сестры рассказали мне о таинственном предке, Итане Картере Уэйте, который погиб во время Гражданской войны. Возможно, они знают что-нибудь об Абрахаме Равенвуде.
Тетушка Прю покачала головой:
— Не приведут все эти разговоры ни к чему хорошему.
Но тетя Мерси никогда не упускала возможности открыто показать свое неповиновение старшей сестре:
— Наш дед, бывало, говорил, что Абрахам Равенвуд играл не на той стороне добра и зла — испытывал судьбу. Да, он был в союзе с дьяволом, занимался колдовством, общался со злыми духами.
— Мерси! Прекрати все эти разговоры!
— Что прекратить? Говорить правду?
— Не затаскивай всю эту правду в наш дом! — тетя Прю была сильно взволнована. Тетушка Мерси посмотрела мне прямо в глаза:
— Но дьявол отвернулся от него после того, как Абрахам выполнил его приказ. И когда дьявол с ним покончил, Абрахам уже не был человеком. Он стал чем-то еще.
Что касается Сестер, они свято верили, что любое злодеяние, обман или преступление было делом рук дьявола, и я даже не собирался убеждать их в обратном. Потому что, увидев, на что способен Абрахам Равенвуд, я понял, что он больше, чем просто зло. К тому же я знал, что это не имеет никакого отношения к дьяволу.
— Теперь ты рассказываешь небылицы, Мерси Линн, и тебе лучше прекратить, пока Господь не поразил тебя праведным гневом прямо здесь, в этом доме, в День поминовения. И я не хочу, чтобы в меня попала молния, — тетя Прю ударила тростью по креслу тети Мерси.
— Ты не думаешь, что мальчик осведомлен обо всех странностях, происходящих в Гатлине? — в дверях появилась тетушка Грейс в своей собственной кошмарно-лиловой шляпе. Еще до моего рождения, кто-то совершил ужасную ошибку, сказав тете Грейс, что ей очень идет лиловый цвет. И практически все ее наряды с тех пор нещадно опровергали сей факт. — Пролитое молоко не соберешь, разбитую чашку не склеишь.
Тетя Прю грозно стукнула тростью по полу. Они говорили загадками, в точности как Амма, что означало — они что-то знают. Может, они и не догадывались, что в Туннелях под их домом бродят Маги, но они определенно что-то знали.
— Не всякий беспорядок так легко убирается. Я не хочу и крупицы этого в нашем доме, — тетя Прю протолкнулась мимо тети Грейс и покинула комнату. — Сегодня не самый подходящий день, чтобы плохо отзываться об умерших.
Тетушка Грейс заковыляла в нашу сторону. Придержав за локоть, я проводил ее к дивану. Тетя Мерси ждала, когда стук трости тети Прю стихнет в конце коридора.