оперативной работе.
Ровно в два часа дверь офиса открылась и оттуда выскочила крепенькая, кругленькая, как шарик, девица, разговаривающая по мобильнику. Судя по звонкому приятному голосу, именно она у адвоката Светловой отвечает на телефонные звонки. Девушка бодро проскакала по коридору и скрылась за поворотом, не удостоив меня взглядом.
Я подобралась, насторожилась и сделала равнодушное лицо. Мимо проходили разные люди из близлежащих офисов, поток их ширился, обед – дело святое.
Прошло еще минут десять, и из офиса вышла женщина постарше, она крикнула что-то в глубину комнаты, закрыла дверь и заспешила к лестнице, озабоченно взглянув на часы. Да сколько их там?
Я достала косметичку и начала неторопливо поправлять макияж – прошлась пуховкой по носу и щекам, аккуратно подкрасила губы. Снова дверь офиса открылась, и я в зеркальце увидела, как вышел мужчина в дорогом пальто с воротником из стриженой норки. Проходя мимо, он окинул меня довольно откровенным взглядом, потом достал из кармана сигареты и закурил, при этом на руке его я заметила большой перстень с печаткой. Все ясно: тот самый клиент, с которым беседовала Людмила Николаевна.
Прошло еще некоторое время, я совсем отчаялась. Очевидно, все мои умозаключения не стоят ломаного гроша, и либо растяпа-секретарша ничего не передала Людмиле Николаевне, либо та решила проигнорировать телефонный звонок. Нужно уходить, пока кто-то не заинтересовался моей персоной и не спросил, чего я тут ожидаю.
Я вздохнула и побрела к лестнице, и в это время дверь снова открылась, я определила это по слуху. Усилием воли я сдержалась, чтобы не оглянуться, и продолжала двигаться к лестнице в том же темпе. Кто- то догонял меня тяжелыми решительными шагами.
Вы не поверите, но я ее узнала. Даже со спины. Хотя обогнавшая меня женщина ничем не напоминала простуженную, замотанную платком личность, что выставила меня из квартиры доктора Светлова.
Эта особа была немолода, конечно, но бодра и полна энергии. Не той искрометной и веселой энергии, которая появляется у женщины, к примеру, перед Новым годом или перед приходом любимого человека. Нет, обогнавшая меня дама обладала душевной силой другого рода. Она торопилась, но не бестолково и заполошно. Видно было, что хоть и по-быстрому, но успела она собраться, ничего не забыла, не потеряла и не оставила в офисе. И сейчас идет быстро и целеустремленно, но при этом не ослабляет внимания. Эта женщина ни при каких условиях головы не потеряет, теперь я точно знаю. И мне надо быть очень осторожной.
Как бы в подтверждение моих мыслей, Светлова вдруг оглянулась и бросила назад пронзительный взгляд.
И снова вы не поверите, но я успела за долю секунды уронить сумочку на ступеньки и нагнуться за ней, чтобы не встречаться с Людмилой Николаевной глазами.
Обошлось, она отвернулась и поспешила дальше. Мы прошли по Большому проспекту до Шестой линии, там мне стало удобнее, потому что улица была заполнена людьми. Шестая линия – пешеходная, все дома на ней отреставрированы, на первых этажах располагаются кафе, рестораны и магазины. Летом вся улица заставлена столиками, да и зимой народ любит прогуливаться по Шестой, тем более сейчас, время обеда.
Я укрылась за парочкой широкоплечих молодых людей и продолжила преследование.
Вышли на Средний проспект, причем Людмила перешла его на зеленый свет, а я – на красный, за что водитель проезжающих «Жигулей» обозвал меня неприличным словом. На Среднем людей было полно, так что я не боялась быть замеченной в слежке. Людмила не делала попыток поймать машину или сесть в маршрутку, из чего я поняла, что идти нам недалеко. Так уж получилось, что все события этой истории происходят на Васильевском острове, далеко ходить не надо.
Понятно, отчего Людмила торопится: хочет за время обеда успеть кого-то повидать. Хотя вовсе необязательно это будет кто-то связанный с убийством Аллы Сотниковой. Но кто тогда? Мужа она проведать решила? Так он не в той стороне, да и сейчас вообще на работе. Клиент очередной нарисовался? Клиенты все к ней в офис приходят. А кто не может, к тем она сама в следственный изолятор ездит. Не к любовнику же торопится… Вот уж это вряд ли, и вовсе не потому, что Светловой лет пятьдесят. Любви, как известно, все возрасты покорны. Просто идет она уж очень по-деловому, решительно так, с определенной целью, а вовсе не летит на крыльях любви.
Между делом мы отмахали приличную часть Среднего проспекта и свернули в Тучков переулок. Дома тут старинные, восемнадцатого века, и подкрашенные только с фасадов, а во дворе, куда я свернула за Людмилой, было видно, что так с восемнадцатого века их и не ремонтировали. Посреди двора возвышалась куча битого кирпича, я схоронилась за ней и успела увидеть, как Светлова вошла в подъезд обшарпанного одноэтажного флигеля. Хоть времени было только половина третьего, в единственном окошке флигеля горел свет, поскольку двор полутемный: сюда и летом-то солнце не заглядывает. В окне мелькнула тень, очевидно, человек вышел отпереть Светловой дверь. Воспользовавшись случаем, я перебежала двор и спряталась за углом флигеля прямо под самым окном. Оно было низкое – при желании я могла бы влезть в квартиру. Но желания у меня такого не возникло, тем более что рассохшиеся рамы были плотно закрыты, и только крошечная форточка, залепленная серой от копоти марлей, пыталась пропустить в квартиру малую толику свежего воздуха.
Мне повезло: Светлова прошла именно в эту комнату, во всяком случае, мне был отлично слышен весь разговор.
– Чего пришла-то? – лениво спрашивал хриплый мужской голос. – То говорила – забудь, забудь, а сама притащилась среди бела дня! Вот Зинка тебя увидит!
– Да мне на твою Зинку… – ответила Светлова, – уж не она меня волнует. Скажи мне, Михаил, ты куда труп дел?
– Куда-куда, – проворчал тот, кого она назвала Михаилом, – тебе про это и знать не надо, сказал же – моя это забота.
– А все-таки? – настаивала Светлова.
– Ну… на Смоленское кладбище определил, как и раньше… дело привычное.
Голос показался мне знакомым, но все перекрыла одна мысль. Значит, все-таки это Людмила Николаевна наняла киллера для убийства соперницы! Не смогла удержаться. Или все взвесила и решила, что спокойнее будет Аллу убить, чтобы уж больше никаких эксцессов. Дождалась, пока муж разведется – и занялась делом. Раньше нельзя было, чтобы, не дай бог, ее дорогого доктора не заподозрили. А так к нему никаких претензий – разошлись полюбовно, а куда бывшая жена потом делась – он без понятия. Все предусмотрела, еще бы – бывший прокурор!
Но я-то какая умная, как все верно вычислила! Я снова прислушалась к разговору.
– И никто тебя не видел? – спрашивала Людмила. – Ты все аккуратно сделал?
– Если бы кто видел, то я бы с тобой тут не базарил, а давно бы уж на шконках парился, – рассудительно сказал Михаил.
– А тогда какого же черта им от меня надо? – прошипела Светлова.
– Кому это – им? – спросил Михаил. – Ты чего тут воду мутишь? Я подрядился – дело сделал, теперь тебе ничего не должен, мы в полном расчете. И знать ничего не знаю. Так что иди отсюда, пока Зинка не вернулась, вот скандал будет!
Определенно я уже слышала этот голос! Замирая от страха, я приподнялась на дрожащих ногах и заглянула в окно. Неоднократно упоминаемая Зинка не утруждала себя вешанием занавесок, так что я увидела Людмилу Николаевну и стоящего напротив нее коренастого мужчину средних лет с густыми кустистыми бровями. Я точно видела его раньше. Только тогда у него на ногах были черные кроссовки и неброская одежда. Теперь же он стоял перед Людмилой в расстегнутой клетчатой рубахе и вовсе босиком.
– Хорошо, я уйду, – сказала Людмила и достала что-то из сумочки, я с ужасом заметила, что это был маленький пистолет.
– Эй, ты чего? – забеспокоился Михаил и сделал шаг к ней. – Так дела не делают!
Его слова заглушил выстрел.
– Делают, Миша, – сказала Светлова, – только так и делают.
И снова выстрелила. Тут я осознала, что следующая пуля будет моя, поскольку я стою тут у окна, как