Лондон, корпус «Виктория»
Имя Рауля Монтенегро продвинуло Барбару Хейверс на несколько шагов вперёд. Она нашла фотографию этого типа, а заодно и статью о нём, написанную, увы, на испанском. Но с помощью этой статьи она всё же отыскала новые связи — и наконец обнаружила, что смотрит на фотографию Алатеи Васкес дель Торрес. Выглядела Алатея как звезда южноамериканских сериалов. Непонятно было, что она делает рядом с типом, похожим на жабу.
Вот он, Рауль Монтенегро. Он был на добрых восемь дюймов ниже Алатеи и лет на тридцать старше. На нём был чудовищный парик в стиле Элвиса Пресли и огромные солнечные очки. Он улыбался, как кот при виде сливок, или канарейки, или беспомощной мышки… и Барбара восприняла это как его радость по поводу обладания женщиной, стоявшей рядом с ним. Конечно, Барбара не могла быть в этом уверена, а узнать наверняка она могла только одним способом.
Барбара распечатала нужные страницы, отыскала в сумке мобильный телефон и позвонила Ажару, в Университетский колледж в Лондоне.
Ажар ответил, что он, конечно же, поможет ей. Найти кого-то, знающего испанский, труда не составит.
Барбара спросила, можно ли ей приехать прямо сейчас в Блумсбери. Ажар ответил, что позвонит ей. Нужно сначала найти человека, которого он имеет в виду, того, кто без труда сделает необходимый Барбаре перевод. А сама она где?
— В утробе дьявола, — ответила Барбара.
— А, на работе? — правильно понял её Ажар. — Может, тогда лучше нам самим к вам приехать?
— Как раз наоборот, — возразила Барбара. — Для меня безопаснее будет сбежать отсюда.
Ажар пообещал, что позвонит как можно скорее и они договорятся о встрече где-нибудь. А потом осторожно добавил:
— И ещё я должен извиниться.
— За что? — спросила Барбара. И тут же вспомнила его утреннюю стычку с Анджелиной. — Ох, вы о той бузе… Ну, такое случается, разве нет? Я хочу сказать, когда двое живут вместе… Без баталий не обходится. Это ведь реальная жизнь, а не книги и не кино. Я не слишком знакома с этим вопросом, но то, что мне известно, заставляет думать, что на этой дороге достаточно разных ухабов и рытвин. Так что не всегда легко приходится, да?
Ажар долго молчал. До Барбары доносилось позвякивание фаянсовой посуды и голоса. Видимо, Ажар позвонил ей из кафетерия или из ресторана. Это напомнило Барбаре о еде и о том, что она уже давно проголодалась.
Наконец Ажар сказал:
— Я скоро вам перезвоню.
— Звучит обнадёживающе, — ответила Барбара. — И, Ажар…
— А?
— Спасибо за помощь.
— Это всегда с удовольствием.
Разговор закончился, и Барбара призадумалась о возможности нового столкновения с суперинтендантом в том случае, если она отправится на поиски еды. В случае поисков чего-то относительно питательного ей пришлось бы идти в столовую. В противном случае оставались торговые автоматы. Или нужно было вообще выйти из здания Скотленд-Ярда и подождать где-нибудь нового звонка Ажара. Там заодно можно будет и перекурить, что показалось Барбаре чертовски привлекательным. Иначе пришлось бы тайком дымить на лестнице, надеясь, что никто её там не застукает. «Решения, решения» — думала Барбара, — постоянно приходится принимать какие-то решения, делать выбор…» В итоге она решила задёргаться у компьютера ещё ненадолго и посмотреть, не найдётся ли что-то дополнительное об этом самом Рауле Монтенегро.
Камбрия, Брайанбэрроу
Тим без возражений согласился отправиться в школу, потому что Кавех собрался отвезти его туда. Это был единственный способ остаться с Кавехом наедине. А Тим хотел остаться наедине с этим парнем, потому что иначе им не удалось бы перемолвиться словечком втайне, так как Грейси постоянно болталась рядом. А уж ей точно незачем было слышать о том, что Кавех строит планы на будущее вместе с женой, родителями и фермой Брайан-Бек, поскольку теперь исчезла раздражающая помеха в виде некоего Крессуэлла.
Поэтому Тим весьма удивил Кавеха, вовремя поднявшись из постели и быстро собравшись. Он также помог Грейси, приготовив ей завтрак, а также сэндвич с тунцом и сладкую кукурузу, которые он уложил в её коробку для обеда вместе с яблоком, пакетом хрустящего картофеля и бананом. Грейси поблагодарила его с достоинством, давшим Тиму понять, что сестрёнка продолжает горевать по Бёлле, так что Тим, вместо того чтобы тоже позавтракать, отправился в сад и выкопал коробку с куклой, а потом засунул сломанную игрушку в свой рюкзак, чтобы потом отвезти её в Уиндермир и отдать в ремонт. Тим снова закопал гробик и разровнял землю, чтобы всё осталось в таком виде, какой придала могиле Грейси после похорон куклы. После этого он вернулся в дом и успел ещё проглотить тост с джемом до того, как они выехали.
Тим ни слова не сказал Кавеху, пока в машине была Грейси. Он подождал, пока девочка выйдет у своей начальной школы в Кросуэйте и они поедут дальше.
Тогда Тим прислонился к дверце и стал рассматривать Кавеха. В голове у него упорно возникала картина того, как Кавех и его отец в полутёмной спальне… Только это была не воображаемая картина, а реальное воспоминание, потому что Тим видел всё это сквозь щель в неплотно прикрытой двери, и он был свидетелем момента экстаза, когда его отец, задыхаясь, хрипло бормотал: «Ох, боже, да…» От этого Тима не на шутку тошнило, его переполняли отвращение, ненависть и ужас. Но также эта картина затрагивала в нём и ещё что-то, неожиданное и непонятное, и Тим был вынужден признаться себе, что в нём на мгновение вскипела кровь… А потому после он схватил свой перочинный нож и порезал себе руку, а потом облил рану уксусом, чтобы смыть горячую греховную кровь…
А вот теперь, сидя в машине, Тим обратил внимание на то, что Кавех молод и хорош собой. Извращенец вроде его отца вполне мог отчаянно влюбиться в такого. Даже в том случае, если, как то выяснилось, сам Кавех вовсе не был настолько уж извращён.
Кавех посмотрел на Тима, когда они направлялись к Уинстеру. В конце концов, ненависть и гадливость наполняли воздух, их кто угодно мог ощутить. Кавех с лёгким беспокойством произнёс:
— Хорошо, что ты сегодня едешь в школу, Тим. Твой отец был бы доволен.
— Мой отец умер, — ответил Тим.
Кавех промолчал. Он лишь бросил на Тима ещё один взгляд, но дорога здесь была узкой и извилистой, так что Кавеху приходилось быть внимательным, и он не мог позволить себе больше, чем один внимательный взгляд, который, как прекрасно знал Тим, был попыткой оценить его чувства.
— Что очень даже улучшает твоё положение, — добавил Тим.
— Что? — откликнулся Кавех.
— Смерть папы. Тебе это очень даже на пользу.
И тут Кавех удивил его. Он резко повернул машину на придорожную площадку и остановил, не подав сигнала. Движение утром было сильным. Кто-то из проезжавших мимо резко просигналил и покрутил пальцем у виска, но Кавех то ли не заметил этого, то ли ему было наплевать.
— О чём ты говоришь? — спросил Кавех.
— Это ты о смерти папы и о пользе?
— Именно об этом. Что ты хотел этим сказать?
Тим отвернулся и уставился в окно. Правда, смотреть там было особо не на что. Рядом с машиной высилась каменная стенка, из которой торчали папоротники, словно плюмаж на дамской шляпке. Наверное, по другую сторону стены бродили овцы, но их Тиму не было видно. Он видел только склон холма вдали да