«Позволить кому-либо сделать неверный вывод – совсем не то же самое, что солгать ему», – решил для себя Лиорен.

Ча Трат опять сложила конечности в жесте, значение которого было Лиорену неведомо, и продолжила:

– Послушайте меня как медик медика, Лиорен: вы уже давно не едите и не спите. Всю эту ерунду вы можете заказать на свой комнатный дисплей. В том, что касается землянских верований, я вам не помощница, но давайте-ка пойдем в столовую, и там я расскажу вам о религиях – а их на Соммарадве пять. Об этом я могу говорить с полным знанием дела.

Во время еды и в процессе долгой беседы в комнате у Лиорена Ча Трат не приставала к тарланину с просьбами рассказать ей то, чего он не хотел рассказывать, а вот когда Лиорен в очередной раз явился к Маннену, ему пришлось совсем туго.

– Проклятие, Лиорен! – возмутился экс-диагност, которого, похоже, перестала мучить одышка. – Селдаль говорит, будто бы ты разговаривал с гроалтеррийцем, а он с тобой, и притом – дольше, чем с кем-либо из медиков, и что ты наотрез отказываешься кому-либо что-либо сообщить. И теперь ты хочешь, чтобы я подыскал этическое оправдание твоему молчанию, и при этом не желаешь даже сказать мне, почему не хочешь рассказывать! Что, черт подери, происходит, Лиорен! – завершил свою эскападу Маннен. – Я умираю от любопытства!

– Не только, – прошептал Лиорен, глядя молодыми глазами на старческое лицо и тело Маннена, – от него.

Старик издал непереводимый звук.

– Твоя проблема, если я ее верно понимаю, состоит в том, что во время твоего второго визита к гроалтеррийцу, который оказался дольше первого, ты получил – вероятно, в ответ на личную откровенность и сведения о планетах и народах Федерации – большой объем информации о больном, его народе и культуре. Эти сведения по большей части носят отвлеченный характер и имеют неоценимое значение для лечащего врача гроалтеррийца и для специалистов Корпуса Мониторов по Культурным Контактам. А ты, однако, полагаешь, что связан обетом молчания. Но наверняка тебе должно быть известно, что ни ты, ни больной не имеете права эти сведения скрывать.

Лиорен не спускал одного глаза с биодатчиков, ожидая заметить признаки нарушения дыхания после столь длительной тирады. Ничего подобного он не заметил.

– Все это – из области дурацкой личной дребедени, – продолжал разглагольствовать Маннен. – Ранее я пытался склонить тебя к тому, чтобы ты сократил срок моих страданий. Это не должно было стать достоянием огласки, так как касалось только меня. Такое отношение не может быть экстраполировано на пациента, являющегося представителем недавно открытого вида, и на будущие отношения его цивилизации с Федерацией. Клинические и другие сведения неличного характера, собранные тобой, твои логические выводы – все это чистейшей воды знания, которые ты не имеешь права держать при себе. Они должны стать всеобщим достоянием – точно так же, как руководство по пользованию сканерами или гипердрайв-генераторами. Эти инструкции находятся в свободном доступе для тех, кто способен понять, о чем в них речь, и может без риска пользоваться описанными в них приборами. Правда, некоторое время – в не самые лучшие времена – принцип гипердрайва имел гриф «Для служебного пользования», что бы там это ни значило. Но знания – это только знания, и ничего больше. С тем же успехом можно было бы пытаться присобачить гриф «Для служебного пользования» к закону природы. Вы пытались все это втолковать вашему пациенту?

– Да, – ответил Лиорен. – Но когда я предложил ему разгласить отвлеченные моменты нашей беседы и сказал ему, что при этом не произошло бы нарушения конфиденциальности – ведь немыслимо спрашивать у каждого отдельно взятого гроалтеррийца разрешения на предание этих сведений огласке, – пациент сказал, что ему надо хорошенько подумать над ответом. Я уверен: он не против того, чтобы нам помочь, однако в данном случае может иметь место религиозное табу, а мне не хотелось бы своим нетерпением вызывать у пациента отрицательную реакцию. Когда больной сердит, он способен пробить брешь в стенке палаты – то есть дыру в открытый космос.

– Да уж... – протянул Маннен и оскалился, – детишки... какими бы громадинами они ни были, когда раскапризничаются – с ними сладу нет. А если говорить о религии, то есть земляне, которые верят, будто бы...

Маннен не договорил. Неожиданно в маленькой палате сразу стало тесно. Первым вошел Главный психолог О'Мара, за ним – Старший врач Селдаль и Приликла, точнее говоря, не вошел, а влетел и прицепился паучьими лапками с присосками к потолку, тем самым обезопасив себя от неосторожных движений своих более массивных коллег. О'Мара кивнул, засвидетельствовав свое почтение Лиорену, и склонился к Маннену. Когда он заговорил, Лиорен удивился небывалой мягкости его тона.

– Вот узнал, что к тебе вернулась общительность, – сказал О'Мара, – и что тебе бы хотелось поговорить со мной и о чем-то меня попросить. Как самочувствие, старина?

Маннен показал зубы и склонил голову в сторону Селдаля.

– Я-то в порядке, но почему бы тебе не спросить об этом моего лечащего врача?

– Отмечено некоторое смягчение симптоматики, – отозвался Селдаль, не дожидаясь вопроса. – Однако клиническая картина значительным изменениям не подверглась. Пациент утверждает, что чувствует себя лучше, но это может быть самообманом, и вне зависимости от того, останется он в этой палате или будет перемещен в другое место, он все равно может скончаться в любое время.

Упоминание О'Мары о просьбе Маннена сильно взволновало Лиорена. Он подумал: уж не о том ли самом одолжении хочет попросить Маннен Главного психолога, о котором просил его самого? «Может быть, – думал тарланин, – теперь Маннен хочет обратиться с просьбой об ускорении своей кончины официально?» Лиорену стало и горько, и стыдно. Однако в таком случае эмпат Приликла обязательно бы почувствовал взрыв эмоций Маннена.

– Эмоциональное излучение друга Маннена, – совершенно спокойно изрек Приликла, сопровождая перевод своих слов мелодичными трелями и пощелкиваниями, – не должно вызывать тревоги Главного психолога и вообще кого бы то ни было. Другу О'Маре не стоит напоминать о том, что разумное существо состоит из тела и разума и что разум, имеющий сильную мотивацию, способен в значительной степени повлиять на состояние означенного тела. Невзирая на удручающую клиническую картину, друг Маннен на самом деле чувствует себя хорошо.

– А я вам что говорю? – подхватил Маннен и снова показал зубы О'Маре. – Я понимаю, что происходит выяснение моей вменяемости, поскольку Селдаль утверждает, что я умираю, Приликла уверен в том, что я чувствую себя хорошо, а ты пытаешься вывести из этих заключений нечто среднее. Но в последние дни я страдал от смертельной тоски, не имеющей к медицине ровным счетом никакого отношения, а теперь я хочу на волю. Естественно, я не смогу оперировать и подвергаться какой- либо физической нагрузке – разве что самой минимальной. Однако я смог бы преподавать и взять на себя часть часов Креск-Сара. Техники могли бы придумать для меня какой-нибудь мобильный кокон с защитными полями и антигравитационным устройством. Я бы предпочел отправиться в мир иной, занимаясь хоть какой-нибудь деятельностью, и...

– Старина, – прервал Маннена О'Мара, вытянув руку и указывая на мониторы с показателями биодатчиков, – ради Бога, остановись и сделай вдох.

– Я не совсем беспомощен, – продолжал Маннен после кратчайшей из пауз. – Бьюсь об заклад, в армреслинге я одолею Приликлу.

Одна из невероятно хрупких передних лапок цинрусскийца отделилась от потолка, и тонкие пальчики на миг коснулись лба пациента.

– Друг Маннен, – заключил Приликла, – ты можешь и не победить.

Лиорен радовался. На душе у него стало легче оттого, что просьба Маннена никак не могла посрамить экс-диагноста и нанести вред его репутации. Однако тарланина не покидало эгоистичное ощущение потери. Впервые с того момента, как остальные вошли в палату, Лиорен подал голос.

– Доктор Маннен, – проговорил тарланин. – Мне бы хотелось... То есть

Вы читаете Врач-убийца
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату