шла, не раздумывая: тут путь указывала обломанная ветка, там рыжий волос. Парк кончился, под ногами зашуршала неубранная листва, стали попадаться коряги. В ярком свете обеих лун ифенхи видела каждый куст, каждую метелку папоротника, а след уводил все глубже в лес. Она пыталась уловить хотя бы слабый отголосок разума кхаэльи, но тревога мешала сосредоточиться. Пару раз она оставила в зарослях собственные перья, но разве важна такая мелочь? Странный неприятный запах, от которого чесался нос и упорно хотелось чихнуть, становился все сильнее. Ифенхи летела бегом, до цели оставались считанные шаги…

Она почти наступила на княжну, ничком лежавшую меж корней старого дуба. Кхаэлья свернулась клубком, пытаясь то ли спрятаться, то ли сохранить тепло. Платье в нескольких местах разорвано, скрюченные белые пальцы впились когтями в дерн, лицо, перепачканное землей, скорее походило на мертвую бело-синюю маску. Невидящие глаза стеклянно смотрели в никуда двумя черными дырками.

— О Стихии, что ж ты такая «красивая»… — Альнейрис присела подле княжны и первым делом попыталась нащупать пульс. Он едва бился. Вместо дыхания из горла вырывался слабый хрип. Медлить было нельзя. Кое-как взвалив скрюченное судорогой тело себе на плечо, ифенхи стала выбираться обратно, решив не рисковать лишний раз и обойтись без телепортации.

— Простите, я вынуждена была везти ее на спине ашигхи галопом, вроде куля с мукой, — мурлыкающим полушепотом договорила Альнейрис мне на ухо, прижимаясь к моему плечу на глазах придворных дам. Лицо Тени выражало при этом искреннюю нежность. — Эр Воладар встретил меня у западных городских ворот. Я передала ему княжну, а сама поспешила к вам.

— Ты все правильно сделала, моя дорогая, — ласково ответил я, ничуть не кривя душой. — Готовься, сейчас мы доберемся до зверинца и шагнем прямо туда.

Не меньше десятка пар глаз видели, как мы почти в обнимку дошли до звериного двора, где содержались и лошади, и ашигхи, и сделали шаг в пустоту.

…Чтобы очутиться перед входом в мой личный охотничий домик в трех днях пути к северо-западу от столицы. Тот самый, где я, казалось, так недавно уговаривал на брак ее брата…

Дальше помню урывками. Собственный сдавленный крик, перешедший в звериное рычание. Воладар, отлетевший к стене за попытку меня успокоить. Мертвенно-белое неживое, перепачканное грязью и травой лицо с заострившимися чертами. Рыжие космы на подушке. Запах смерти в воздухе. След заклинаний. Не было смысла пытаться встряхнуть холодное отяжелевшее тело, но руки сами вцепились в тонкие плечи.

— Илленн! Илленн, слышишь меня?! Иль!

Глупо. Бесполезно В голове вертелись десятки ненужных мыслей. Как сообщить ее родным? Что скажет ее отец? А Рейнан? Этот вообще разорвет меня на сотню маленьких волчат прямо на месте! Надо как-то оттянуть от нее Смерть, которой здесь разлито слишком много. Идиот, не как-то, а надо и все! Сознание замечало звуки: скрип половиц, тихие шаги, звон посуды, шепот испуганных слуг. Опять шаги, стук кресала о кремень. Треск пламени в камине.

Сиплое, едва заметное дыхание с мерзким знакомым запашком некромантской отравы. Один из любимых ядов Зиерры: «смертный пепел». Тонкий, похожий на пыльцу серый порошок смешивается со специями и подсыпается в еду. Поначалу его действие выглядит как сильное отравление, потом на два-три дня сходит на нет. А после заклинание становится необратимым, и жертва сгорает за дюжину дней, дряхлея на глазах. В конце остается хорошо если высушенная преждевременной старостью мумия…

Кто-то, видимо, вскрыл запасы Зиерры. И не учел, просто не знал одного маленького нюанса — Илленн много лет жила подле Смерти, дышала ею, пропиталась ею. Она слишком чувствительна.

У меня оставался еще где-то час времени, чтобы обратить действие магии вспять. А потом нужно будет вывести из крови весь яд до последней капли, иначе заклинание останется в теле.

Я маг или волчьего хвоста огрызок?!

Камень все еще бился напротив сердца Разэнтьера. Во мне кипела Сила.

Ничего не замечая, кроме белого безжизненного лица и невидящих полуоткрытых глаз, я приподнял ее на руках, придержал растрепанную голову и приник к бледным холодным губам. Думаете, в страстном прощальном поцелуе? Вот уж алден с два! Я втягивал в себя смерть, разлитую в ее теле, каждый ее выдох уходил в мой вдох и наоборот. К ней тек мой огонь, из нее уходила и сгорала внутри меня ледяная жуть мертвой магии. Синеватая бледность постепенно сходила со щек, становились теплее руки, дыхание выравнивалось. Илленн оживала, по телу волнами пробегала дрожь, а у меня начинала кружиться голова. Отрава попалась крепкая.

В дверях спальни беззвучно возник Разэнтьер, готовый, чуть что, сразу скрыться.

— Что-то нужно? — негромко спросил он.

— Спроси у людей трав, чтобы прочистить ей желудок, — бросил я, не поворачиваясь. — И попроси воды нагреть.

Риану кивнул и испарился.

Иногда мы такие же странные существа, как и люди. Почему для того, чтобы по-настоящему научиться ценить, обязательно нужно потерять? На руках у меня лежало сокровище, которое довелось обрести, а я по собственной самоуверенности и недальновидности чуть его не лишился. Как, скажите на милость, прожить без души, которая видит во мне не только корону и титул? Как просыпаться каждое утро с осознанием того, что ее нет рядом? Дураком последним буду, если позволю себе снова остаться без нее.

— Ты моя, слышишь, рыжая? — шептал я, своими руками смывая с ее тела лесную грязь. Теплая вода казалась мне кипятком, но разве такая малость имеет значение? Не рассыплюсь, небось. — Даже если захочешь, я никогда не отпущу тебя, потому что без тебя зверею. Ты слишком хороша, чтобы достаться кому-то еще.

Много чего еще я мог бы ей сказать. Но не стал. Зачем, если все и так яснее ясного? Если она сама считает меня исключительно своим, ни разу не сказав об этом в глаза? Это люди любят разводить много лишних слов, боясь говорить друг с другом молча.

Я же свое слово скажу иначе — делом. А пока умолкаю — надо же уступить своей женщине право автора, в конце концов.

12. Удар нанесен

Кажется, я умирала. Муторно мне было. Плохо. Холодно. Я летела в бесконечную черную трубу и понимала, что не будет мне ни сияния Колеса, ни нового рождения, ни тепла — ничего. Так и буду целую вечность не то лететь, не то проваливаться непонятно куда, пока не сойду с ума. И даже когда сойду, не перестану нестись в черноту…

Потом меня кто-то позвал. Голос был знакомый, но я никак не могла вспомнить, где же слышала его, и кому он принадлежит. Меня перестало засасывать так быстро, перестало вытягивать жилы и перекручивать кости, но я все равно не могла остановиться и прислушаться — кто же зовет? Смутно, как сквозь слой ваты, пришло

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату