Газета «Красная Звезда» от 26.07.43 года. Вторая страница. «От имени Президиума Верховного Совета ССР, за образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками…»
Орденом Красной Звезды
Ст. лейтенанта Стеценко М. Г.
Майора медицинской службы Бровер Б. И.
Гв. мл. лейтенанта Мезину Е. Г.
Женьку пропечатали в самом низу страницы:
Мл. лейтенанта Землякова Е. Р.
М-да, медаль, однако. Насчет «посмертно», наверное, даже хорошо — человек, несколько раз похороненный, хотя бы из упрямства протянет подольше. Послужим еще. Хм, «За отвагу», надо же…
— Не бывает таких конфет, — сказала Иришка, озирая кондитерское великолепие.
— Бывают. Вкусные. Я фантик отлично помню. Может, их переименовали после перестройки?
В кондитерском отделе торчали уже долго. Женька проконсультировался у продавщицы, та отнеслась с вниманием, оказалось, была даже слегка знакома с историей продукции «Красного Октября», но про «Красные-ударные» никогда не слышала. Но ведь не может быть, чтобы такие удачнейшие конфеты вдруг сняли с производства? Женька взял граммов по 300 четырех различных сортов, — ничего, «методом тыка» все на свете можно вычислить.
В мясной отдел не пошли, потому что выяснилось, что Иришка тихо и тайно льет слезы. Женька увел подругу за магазин — за «Ежиками» было тихое место между церковью и старой школой. Иришка рухнула на бордюр и попыталась натянуть на коленки подол элегантного платьица. Женька в данный момент коленки возлюбленной намеривался проигнорировать, поэтому просто присел рядом:
— Выкладывай.
— Сейчас пройдет, — в нос сказала сдержанная подруга.
— Не нуди. Не те отношения.
— А какие?
— Ну… серьезные.
— Замуж зовешь, Джогнут, что ли?
— Ну… позову. Если до Нового года подождешь.
Иришка сокрушенно тряхнула рыже-оранжевыми, поднятыми гелем прядками челки:
— Подожду. Только ты возвращайся.
— Куда же я денусь?
Подруга всхлипнула так яростно, что сама зажала ладошками рот и нос:
— Жень, я все понимаю. Не интересуюсь лишним. Только так нечестно…
— Перестань гундосить. Что нечестно?
— Я тоже должна…
— Кому и что ты должна?
— Туда.
— Куда туда? — глупо спросил Женька.
Иришка вскинула залитые слезами глаза:
— Я ничего не спрашиваю. Только я к вам хочу. К тебе.
— В армию, что ли?
— А вы как-то иначе называетесь?
— Ириша, ты что-то не то говоришь.
— Я вообще молчу. Я умею молчать. Но сейчас по контракту и девушек берут. Я смотрела, читала…
— Знаешь, это очень глупо.
— А если ты не вернешься? Если тебя убьют? Если я даже не узнаю, где ты сгнил, это будет суперумно?
— Ты чего? Я даже и не собираюсь…
— Она уходит. И с кем ты будешь? Грохнут же в один момент…
— Ну, это вряд ли, — твердо сказал Женька.
— Взрослый… — с какой-то завистью проныла Иришка. — Нет, я все понимаю. Какой из меня разведчик? Но я работать умею. В канцелярии или где еще нужно. Хоть буду знать, куда ты делся.
— Ириш, разговор вовсе какой-то неуместный.
— Это точно, — Иришка подскочила, резко отряхнула подол. — Пошли. Я не с тобой, рядовым переводилой, говорить буду. Я твоего начальника знаю.
— Не вздумай!
— Не сейчас, естественно. Подготовлюсь. Образование у меня приличное. Спортивно подтянусь. Я и так не жирная.
Женька засмеялся, но подруга не обиделась.
— Пошли, а то ведьма и тебя, и меня напоследок выпотрошит.
Направлялись на проводы начальницы. Катрин на квартире торжество устраивала, ибо приглашены были и люди сугубо штатские, вроде Иришки, получившей приказ непременно явиться.
Хорошо посидели. В своей компании. Никаких брюнетов. Кроме «отдельских» был лысоватый дядечка лет за сорок. Они с Сан Санычем оказались хорошо знакомы, сразу начали беседовать о чем-то узкоспециальном. Еще присутствовала заморская гостья — миниатюрная девушка-девочка с дивно яркими синими глазами. Про контактные линзы Женька догадался с приличным опозданием. Сколько гостье лет — понять было сложно: от шестнадцати до двадцати шести. Звали ее Найни. По-русски она говорила старательно, но не слишком уверенно. В общем, симпатичное такое иностранное создание.
Конечно, были джин, оливки и прочее, но и конфеты пошли неплохо. Правда, ничего похожего на «Красные-ударные» Женька так и не распознал. Ничего, разыщем.
Ближе к ночи начальница поймала на кухне:
— Трезвый?
— Как стеклышко.
— Значит, так: если без меня сунешь голову не туда или снова сядешь на осколочную бутылку…
— Не суну. Насчет бутылки обещать не могу, хобби есть хобби, но в основном буду цел. Осторожность проявлю и за тебя, и за себя. Ну уж сколько ее, осторожности, из запасников выжму. Вообще-то, меня ждет нелегкий, но востребованный труд штабного переводчика.
— Ну-ну. Это будет лучше всего. Не вздумай оставаться в штате после «срочной».
— Кать, я буду разумен и осторожен. Прямо как ты. Или даже больше.
— Естественно, — начальница усмехнулась. — С Ириной Кирилловной я поговорила. Будете отвечать друг за друга.
— Будем. Этим не испугаешь. Кстати, если в твоих делах понадобится переводчик с небольшим боевым опытом…
— Спасибо. Надеюсь, мы и так справимся. Будь жив, Земляков.
— Обязательно.
Уже спускались всей толпой, когда Катрин вспомнила:
— Жень, ты про родственников у отца расспросил?
— Я у него спросил, а он двоюродному дядьке в Одессу дозвонился. Были вроде бы братья у прадеда, но еще до революции потерялись.
— В революцию они потерялись, именно в революцию. Поднажми, Жень, пусть дядька склероз преодолеет. Родственников помнить нужно.