– Так бы сразу и сказала, – проворчала старуха, – иди вперед по коридору, тут на первом этаже и будет отдел кадров. Ходют и ходют, а чего – сами не знают, – добавила она по привычке или из-за врожденной вредности характера.

Лоле захотелось вернуться и пожелать старухе словами из старой песни, чтобы брала свою шинель и шла домой, но она тут же призвала себя не отвлекаться на всякую ерунду и пошла по коридору с самым деловым видом. Еще издали она заметила, как из двери с надписью «Отдел кадров» вышла женщина и заперла ее за собой на замок. Лола прогулялась чуть дальше по коридору и увидела еще две двери, на одной было написано «Бухгалтерия», а на другой – «Профком». Возле этой двери стояли два стула с порванной обивкой.

«Как интересно, – подумала Лола, усаживаясь на стул с большой осторожностью, – если бы я родилась лет на двадцать раньше, то я бы, конечно, тоже стала актрисой. Это – мое призвание, это – навсегда, что бы там Ленька ни говорил. И тогда, вполне возможно, я бы играла в какой-нибудь производственной пьесе председателя, точнее, председательницу профкома. Где-то я такое видела – она должна сидеть за письменным столом, а над ней – красное знамя победителя социалистического соревнования, а он – вообще-то хороший, но политически неподкованный, и за три действия пьесы она его перевоспитает, и в конце они целуются под знаменем. Или наоборот – он председатель профкома, а она – легкомысленная сотрудница. Он в нее влюбился и поднял до себя, в конце она становится профсоюзной активисткой, и опять-таки они целуются под знаменем. И название пьесы, к примеру, «Профсоюзная любовь»… Ужас какой…»

Тут Лолины мечтания были прерваны странной процессией. В конце коридора появился немолодой, но достаточно крепкий мужчина, который нес под мышкой большой портрет в траурной раме. Следом выступали две грудастые тетки, похожие, как родные сестры, только одна – крашеная блондинка, а вторая – крашеная рыжая. На блондинке был синий костюм, на рыжей – конечно же зеленый. Блондинка несла пучок черных траурных лент, а рыжая – горшок с буйно цветущей алой геранью. Проходя мимо, мужчина уставился на Лолу. Хоть костюмчик кирпичного цвета и был скромен, но юбка достаточно коротка, а когда Лола села и, забывшись, положила ногу на ногу, взору мужчины предстали очень соблазнительные ножки.

Дядечка был хоть и немолод, но вполне еще крепок. Он плотоядно поглядел на Лолу и спросил медовым голосом:

– Вы, девушка, ко мне?

Лола не ответила, потому что уставилась на портрет. С него смотрело на Лолу очень знакомое лицо – узколобое, с нависшими надбровными дугами и волевым ртом. Несомненно, именно этого человека видела она на кассете, которую они с Леней увели у двух сотрудников НПО «Мезон». Это его тащил на себе другой человек. Только здесь, на портрете, лицо было более гладким и молодым, волосы, опять же, не такие редкие. «Все понятно, – подумала Лола, – взяли фотографию поприличнее».

– Так вы ко мне? – настаивал дядечка, судя по всему, председатель профкома.

– Нет, – очнулась Лола, – я в отдел кадров…

Дядечка поглядел на Лолу с разочарованием, а тетки – со злобой, Лоле показалось даже, что сейчас одна из них запустит в нее горшком с геранью, но тетка просто с силой захлопнула дверь.

Лола на всякий случай переместилась подальше. Следовало срочно выяснить, кто такой мужчина на портрете. И отчего он умер.

Тут появилась в коридоре бабуся в синем сатиновом халате и в тапочках на резиновом ходу. Бабуся несла ведро с водой и устроилась рядом с Лолой отдохнуть.

– Сидишь? – спросила она. – Ждешь кого?

– Да так… – неопределенно ответила Лола.

– Ежели Марианну из отдела кадров, так она еще долго не придет, – не унималась бабка, – она всегда сначала обедает, потом курит полчаса, потом в расчетном отделе с бабами треплется. Так что зря не жди. А еще тебе скажу, что если на работу решила к нам устраиваться, так лучше выбрось эту мысль из головы.

– Это почему же? – Лола решила притвориться дурочкой.

– А вот так. Платят у нас мало, а теперь скоро все и вовсе развалится, так что институт закроют, а вас всех сократят.

– А вас? – улыбнулась Лола.

– Меня нельзя, я на пенсии, – отмахнулась бабка, – а тебе точно скажу – не ходи к нам, потому что старый директор помер, и тут теперь такое начнется…

– Это директор был? – Лола кивнула на дверь профкома.

– Он, сердечный, он скоропостижно скончался, – подтвердила бабуся, и голос ее дрогнул. – Двадцать лет директорствовал и помер у себя в кабинете, прямо за столом…

– В кабинете, говорите, – Лола начала кое-что соображать, – за столом? А когда это было?

– Аккурат пять дней назад, двадцать третьего числа, – сказала бабка, сосчитав что-то на пальцах. – Оставался, как всегда, на работе поздно, Валентина Васильевна, секретарь, уже ушла. Где-то ночью уже, к двенадцати ближе, охранник спохватился, что директор из кабинета не выходит. Позвонил – никто не отвечает. Тогда пошли туда, а он на полу лежит, окоченел уже. Вот как бывает. Был Алексей Иваныч – и нету!

– А вы говорили – за столом, – протянула Лола.

– Ну, это я так выразилась, – ответила бабуся, вздохнув, – он, видно, плохо себя почувствовал, хотел позвать кого-нибудь, да и упал на пол. Эй, ты чего молчишь? – теребила Лолу бабка. – Заснула, что ли?

– Да нет, вот думаю, что вы, наверное, правы, – протянула Лола и поднялась с места, – пойду-ка я отсюда.

– И то верно! – напутствовала ее бабуся и взялась за ведро.

Лола подошла к лестнице и, оглядевшись по сторонам, быстро поднялась на второй этаж. Бабка права, Лоле совершенно незачем ждать неизвестную Марианну из отдела кадров, ей нужно выяснить кое-что другое.

На втором этаже было гораздо приличнее, стены недавно покрашены, двери все новые, на полу – аккуратная ковровая дорожка, на чисто вымытых подоконниках – цветы. Лола сразу поняла, что где-то поблизости расположены кабинеты начальства.

Коридор заканчивался внушительной бронированной дверью с кодовым замком. Над дверью висела телекамера. Сбоку отходил еще один коридор, поуже, но ковровая дорожка на полу здесь была поновее. Лола повернулась, чтобы пройти по этому коридору, и тут вдруг поняла, что место ей знакомо. Именно с этого ракурса был снят этот самый коридор на злополучной видеокассете. То есть можно предположить, что запись была сделана вон той камерой, которая висит над бронированной дверью.

Лола поскорее отвернулась, чтобы камера не зафиксировала ее лицо. Этот коридор заканчивался нарядной дверью, на которой было написано «Приемная директора». За дверью стоял крик.

Лола осторожно приоткрыла дверь и поглядела в щелочку. Молодой толстомордый мужик орал, брызгая слюной на скромного вида женщину, сидевшую за столом. Женщина что-то искала в ящиках стола, бумаги разлетались, мужик наезжал на нее как танк. Чуть в стороне в мягком кресле развалился с хозяйским видом совсем молодой парень – по виду типичный браток. Еще немного поодаль стояла длинноногая блондинка с голубыми глазами, похожими на пуговицы. Она наблюдала за скандалом с отрешенным видом.

– Вы совершенно запустили дела! – орал мужик. – Не умеете работать – никто вас не держит! Мне в приемной не нужны растяпы!

Женщина низко склонила голову, губы ее прыгали, чувствовалось, что еще немного – и она не выдержит и разрыдается. Лола тихонько притворила дверь и отправилась в конец коридора, где приметила скромную дверцу со стилизованным женским силуэтом. Она нисколько не сомневалась, что как только толстомордому надоест орать, несчастная секретарша сразу же побежит в туалет, чтобы порыдать, или покурить, или просто привести себя в порядок.

Так и случилось. Не успела Лола выкурить и половины сигареты, как распахнулась дверь и влетела та самая женщина скромного вида, которая, очевидно, и являлась секретарем умершего директора. Надо сказать, что сейчас вид у нее был не слишком скромный, волосы растрепаны, на щеках красные пятна. Не обратив на Лолу внимания, женщина тут же склонилась над раковиной и принялась плескать себе в лицо

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату