– У меня есть свои маленькие увлечения, – призналась она. – Надо же дать простор мыслям. Что ж, я думаю, нам пора. Марк снова пригласил меня в свою виртуальную кабину, а Кейн может перенестись в Поднебесье в любой момент. Благодарю вас за внимание, администратор, и приношу извинения за причиненные неудобства. Идемте, Марк, – сказала она вставая,
Не вымолвив больше ни слова, бизнесмен с праздножительницей покинули техкабину,
Коллберг покосился на полицейских. Они не пошевелились, и он подумал, как неуютно будет чувствовать себя в кресле помрежа, когда через плечо станут заглядывать две абсолютно равнодушные физиономии,
Администратор повернулся к одному из перепуганных техников.
– Два кресла для полицейских, быстро! Тот бросился выполнять приказ.
– Мы постоим, – заявил один полицейский. Они стояли так близко, что невозможно было понять, кто из них заговорил. – Когда будет нужно, мы сядем. Продолжайте работу.
Коллберг откашлялся в кулак и опустился в кресло, всей спиной ощущая направленные на него взгляды.
– Хорошо, – с усилием произнес он. – Прекрасно. Сообщите в фойе, что мы начинаем отсчет.
Ближайший предмет, который материализуется рядом со мной, не превышает размерами гроб. Предмет опирается на стену, похоже, давным-давно готовую упасть. В дыру у меня над головой проникают сероватый свет, вонь гнилой штукатурки и мокрых углей.
Я налегаю плечом на прелое дерево противоположной двери; она визжит, словно поросенок в мешке, а потом заедает.
Ладно, к черту осторожность.
Я упираюсь спиной в угол стены и бью ногой в центр двери. Она не ломается, а скорее мнется, рассыпая ржавые гвозди. Я вхожу в тот самый разрушенный склад, из которого меня столь поспешно перенесли на Землю.
Пол устлан обломками черепицы, а свисающие с потолка лоскутья штукатурки похожи на длинные ветви засыхающей ивы. Плотные серые тучи висят совсем низко, и последние капли дождя все еще сочатся в отверстие над головой. Вместе с ними сюда проникают стук копыт скачущей мимо лошади, редкие крики или брань прохожих.
Я поднимаю руки и поворачиваю лицо к бледному свету. Вдыхаю и выдыхаю воздух Анханы, ожидая того внезапного ощущения свободы, которое всегда охватывает меня во время Приключения.
Но его нет.
Я чувствую только тяжесть, которая гнет меня и давит на плечи, словно я несу на себе все эти тучи. Мне причиняет боль каждая уходящая секунда.
Свобода исчезла, и я начинаю подозревать, что она Уже никогда не вернется. У меня ее отобрали…
Отец сказал бы, что свобода, которую можно отобрать, не настоящая. Вероятно, он прав. Вероятно, эта свобода была всего лишь игрой моего воображения – но я дорожил этой иллюзией.
А обида за разбитую иллюзию не простится никогда.
Я встряхиваю головой и трогаюсь с места, пробираюсь между обломками и ухожу все глубже в руины. Я возьму след там, где потерял его. Хотя Пэллес и говорила, что к этому времени ее здесь уже не будет, начинать все-таки лучше отсюда.
Маленький участок под крышей пуст, если не считать остывших углей от костра Томми. Дверь в подвал распахнута настежь. Я смотрю вниз на ступеньки – большая часть воды утекла. Стоит, наверное, спуститься и оглядеться в последний раз.
Но поскрипывание и потрескивание обломков вокруг становится чуть громче.
Я здесь не один.
Я беззвучно крадусь вдоль стены к единственной двери, Если ею хлопнуть как следует, наблюдатели непременно подойдут ближе, чтобы рассмотреть источник шума. Вряд ли ими окажутся невинные люди – ни один честный человек не крадется так старательно.
Из-за стены я слышу хриплый шепот:
– Кейн? Барон, это вы? Это я, Томми. Меня подловили.
– Я, Томми. Что происходит?
Он ступает в дверной проем, и его некрасивое лицо светлеет от радостной улыбки.
– Я так и думал, что это вы, барон. Кроме вас никто не пробрался бы сюда мимо дюжины кантийцев. Мы следим за этим местом.
Я слегка пожимаю плечами, так как не заслужил подобный комплимент.
– Зачем следите? Где все? Он мрачнеет.
– Дело плохо, Кейн. Пэллес ранена и схвачена Котами, а эта девушка – ну, с ножами, Таланн, да? – она погибла. Что-то в моем лице вызывает у него жалость.
– Берн развесил ее кишки по всему Рыцарскому мосту.
Господи…
Старею.
Несколько долгих секунд я не могу думать больше ни о чем. Годы давят мне на плечи тяжким грузом.
Чтобы выдержать такое, нужно быть совсем юным, уметь приспосабливаться и сохранять оптимизм. Нужно верить в хеппи-энд, в то, что любое страдание приносит результат, что смерть – не бесполезное падение в ничто.
Что ж, быть может, те, кто забросил меня сюда, добились желаемого. Мне не осталось ничего, кроме мести.
Тяжесть дней гнет меня вниз. Я сползаю по стене на пол, пытаясь отыскать у себя в душе хоть каплю ярости.
Если я смогу разбудить всегда жившее там неистовство, то сумею подняться и снова идти. Но внутри меня только угли.
Томми добавляет:
– С вами хочет поговорить король. Мы вас ждем со вчерашнего дня. Я и не думал, что вы вернетесь, но Ламорак сказал – так и будет. Он был очень в этом уверен и ведь оказался прав.
Ламорак…
Он все еще здесь, под защитой короля Канта…
Вот она, искорка, тлеющая в холодных углях, она начинает разгораться у меня в сердце.
Когда я поднимаю голову, вокруг Томми уже стоит уйма рыцарей-кантийцев. Обнаженные клинки блестят у них в руках. Я выдавливаю из себя улыбку.
– Спасибо, Томми. Он озадаченно хмурится. – За что?
– За то, что заставил меня встать. Слова у меня не расходятся с делом; Томми отступает на шаг и берет из рук рыцаря короткую веревку.
– Почему вас так много? Король думает, я буду драться? Томми вертит веревку в руках.
– Да нет. Это так, для верности. С вами хочет поговорить не только король. Королевские Глаза назначили за вас чертову кучу денег. А если мы пойдем с вами, то помешаем кому-нибудь их заработать.
– Что, правда назначили? Ничего не слышал.
– Ну да, тысячу ройялов…
Его взгляд и голос выдают мечту об этой самой тысяче ройялов. Вскоре Томми приходит в себя и неловко кашляет. – Я… э-э… Я должен связать вам руки. – Умрешь при первой же попытке, – скалюсь я.
– Барон, это ведь так, для виду… – Я все объясню королю. Он поймет.
– Но вы ведь не станете убегать? Не хочу вас убивать… – Убегать? – Я издаю холодный смешок. – Вы ведете меня как раз туда, куда я хочу попасть.
Артуро Коллберг сидел в кресле, чувствуя присутствие глядящих ему через плечо полицейских. Он почти не следил за Кейном. Администратор пришел в себя, только когда Томми и Кейн возникли на фоне руин, когда-то бывших Рыцарским мостом, и разглядели там солдат, которые растаскивали