потрепал бы свою лошадь, если бы та победила на скачках. — Так, мне придется встать вам на плечи.
— Ну, теперь уж точно прощай моя сорочка. А ведь она стоит двадцать шиллингов.
— Я за свои больше десяти не плачу, — заявил Браун, поднимаясь на корточки, и, вцепившись в волосы Джошуа, выпрямился во весь рост.
Джошуа поморщился от пронзительной боли. Браун ухватился за края отверстия. Бриджет наклонилась к нему и схватила его за плечи. С ее помощью он подтянулся на руках и выбрался из пещеры.
До Джошуа сверху доносились отдаленные возгласы, резонирующие голоса двух человек, поздравлявших друг друга с чудесным спасением. Он поднял глаза к отверстию, пытаясь подавить приступ зависти и нарастающей паники. На него из дыры теперь смотрели два лица. Казалось, они так далеко — на расстоянии мили, а не каких-то нескольких футов. Все это время пещеру продолжало заливать. Вода уже доходила Джошуа до шеи и с каждой минутой поднималась все выше.
Настал самый опасный момент в осуществлении его плана. Во избежание бесплодных споров и пустой траты драгоценного времени он умышленно не объяснил Бриджет и Брауну, что его спасение зависит от них: как только они окажутся в безопасности, им нужно будет придумать, как вытащить из пещеры его самого. Джошуа положился на волю капризной судьбы. Если Господь не желает, чтобы он умер, значит, Бриджет с Брауном найдут способ спасти его. Если Господь настроен против него, по крайней мере, две жизни будут спасены.
Теперь же, когда он отвел взгляд от света и увидел вокруг зловещую бурлящую черноту, оптимизм начал покидать его. Он с ясностью осознал весь ужас своего положения, и его вновь объял страх перед водой. Через несколько минут вода поднимется до его подбородка, потом до рта и ноздрей. В конце концов, настанет такое мгновение, когда вода накроет его с головой, а так как плавать он не умеет, его легкие наполнятся этой мерзкой чернотой. Он не сможет дышать, и вода поглотит его...
Глава 45
Поглощенный мыслями о близкой кончине, Джошуа даже не думал о том, что над его головой, возможно, предпринимаются какие-то шаги по его спасению. Приготовившись утонуть, он уже не страшился смерти. В конце концов, говорил себе Джошуа, как только он испустит последний вздох, больше не будет ни страха, ни неопределенности — только блаженное небытие.
К действительности его вернул раздавшийся сверху звонкий голос Бриджет.
— Мистер Поуп, — кричала она. — Очнитесь, прошу вас. Смотрите сюда, ловите.
К этому времени Джошуа уже пребывал в полнейшем оцепенении, взгляд его почти остекленел. Тем не менее он поднял голову и увидел, что к нему, словно змея, спускается пахнущая дегтем джутовая веревка с петлей на конце.
— Ловите, — повторила Бриджет. — Обвяжитесь, и мы вас вытянем.
Джошуа медленно пришел в себя. Поймал веревку. Ее колючая фактура и едкий запах вывели его из оцепенения. Он закрепил веревку под мышками и поднял руку, показывая, что готов. И не успел опомниться, как его тут же потащили из темноты пещеры наверх — на воздух, к свету.
Он ухватился за траву, росшую вокруг отверстия, и с помощью Бриджет — Браун не мог отпустить веревку, которая была обвязана вокруг ствола дерева, — подтянулся на руках и вылез наверх. Дождь так и не прекратился и теперь струями хлестал ему в лицо. Джошуа хотел выразить радость, благодарность за то, что он спасен и способен чувствовать, какой он мокрый, продрогший и несчастный. Раз он что-то чувствовал, значит, был жив. Но им овладела изнуряющая усталость, и он, так и не успев вымолвить ни слова, рухнул на землю без сознания.
Некоторое время спустя Джошуа смутно осознал, что к его губам поднесли бокал, и затем ощутил во рту жгучий вкус бренди.
— Пейте, мистер Поуп. Это вас воскресит, — сказал кто-то.
— Может, врача позвать? — спросил другой голос.
— Не надо, — ответил первый. — Он просто замерз, и у него нервный шок. В таких случаях отдых — лучшее лекарство.
Вскоре после этого Джошуа открыл глаза и увидел, что лежит на кровати в той же самой комнате в Астли, которую ему отвели, когда он приехал писать портрет для Бентника. За окном было темно, камин пылал, мокрую одежду с него сняли. Он был в ночной сорочке, принадлежавшей, судя по размеру, Герберту, и в ночном колпаке. Хоть на нем и громоздилась куча одеял, его бил озноб.
В кресле, находившемся на том месте, где прежде стоял его мольберт, сидел Ланселот Браун, тоже в широченной ночной сорочке и ночном колпаке, с одеялом на плечах. В руках он держал бокал с бренди.
— Браун, — окликнул его Джошуа, приподнявшись в постели, будто собирался соскочить с кровати и убежать. — Где мисс Куик? Долго я пробыл без сознания? Герберт сюда заходил? Он знает, что я здесь?
— Успокойтесь, мистер Поуп, — ласково произнес Браун. — С мисс Куик все в порядке. О ней хорошо позаботились. Не могу сказать, сколько вы пробыли без чувств, ибо понятия не имею. Я сам на какое-то время потерял сознание. Да, Герберту известно, что вы здесь. С сожалением должен сообщить, что он, несмотря на случившееся, пришел в ярость, узнав, что вы вновь явились в его усадьбу. Он не может простить вам то, что вы рылись в его бумагах, и винит вас в гибели своей дочери. Полагаю, только из уважения ко мне и мисс Куик он позволил, чтобы вас принесли сюда и обеспечили за вами уход. Но он настаивает, чтобы утром вы уехали, в каком бы состоянии ни находились. Я подумал, будет лучше, если я сам сообщу вам об этом. Простите, мой друг, но мне не удалось заставить его изменить свое решение.
Браун встал с кресла, собираясь уйти. Джошуа вновь откинулся на груду пуховых подушек. Вид у него был мрачный.
— Меня это не удивляет. Я и сам виню себя в смерти Каролины. Как бы то ни было, нам с вами нужно сейчас же поговорить. Прошу вас, Браун, задержитесь еще на пару минут. Расскажите, что произошло до того, как я нашел вас. Вы и в самом деле считаете, что кто-то умышленно пытался нас утопить?
Браун вновь опустился в кресло.
— Как раз об этом я сейчас и думал, — отвечал он севшим голосом, будто всю ночь пил бренди в клубе. — Другого объяснения я не нахожу. Вы сами будете судить, когда я вам все расскажу. Вы уверены, что в состоянии меня выслушать?
— Конечно! — оскорбился Джошуа. — Я пережил тяжелые минуты, но испытание не лишило меня разума. Расскажите, что с вами случилось, когда вы оказались в пещере.
— Когда я вошел в грот, кто-то ударил меня сзади. Я не видел, кто это был, но думаю, мужчина. Я потерял сознание, а очнулся уже на том уступе, где вы нашли меня. Ни у одной женщины не хватило бы сил перетащить меня туда и открыть железную дверь, преграждавшую воде доступ в пещеру.
— Выходит, это все-таки была не Лиззи Маннинг.
— Я же сказал, у нее не хватило бы на это сил.