будет читать письмо с троекратной «дурой». Киплер мечтает о том же.

Очевидно, что большую часть бумаг, лежащих перед Дот на столе, Драммонд уже видел. Все имеющиеся в нашем распоряжении документы, переданы нам нашими клиентами. «Даром жизни» и Дот, соответственно. Многие из них перекрываются. Более того, в ответ на письменный запрос Драммонда, я подготовил встречный запрос на все относящиеся к делу документы, которые находятся в распоряжении ответчика. Удовлетворяя мой запрос, Драммонд вскоре направит мне копии документов, которые и без того находятся у меня уже целых три месяца. Бумажная волокита, ничего не поделаешь.

Позднее же, если все пойдет по плану, мне пришлют свежую пачку документов из Кливлендского офиса «Прекрасного дара жизни».

Начинаем мы со страхового заявления и самого полиса. Дот вручает его Драммонду, который пробегает его глазами и передает Хиллу; Хилл, ознакомившись с документом, передвигает его Планку, после чего бумаги оказываются у Гроуна. Эти орангутаны изучают полис от корки до корки, на что уходит уйма времени. А ведь заявление с полисом находится в их распоряжении черт знает сколько времени, едва ли не от царя Гороха. Однако для этой компании время – деньги. В конечном итоге стенографистка приобщает эти бумажки к делу в качестве вещественного доказательства номер один по допросу Дот.

Следующий документ – это первое письмо, в котором «Дар жизни» извещает Дот об отказе в оплате страховки. Письмо медленно переплывает над столом из рук в руки. Такая же участь ждет и остальные «отказные» письма. Я с трепетом жду.

Вот наконец и письмо с «дурой». Я посоветовал Дот молча вручить его Драммонду без каких-либо комментариев. На случай, если письмо это явится для адвоката сюрпризом, не хотелось бы его упреждать. Видно, с каким трудом дается Дот выполнение моего поручения – от одного лишь вида письма она просто сатанеет. Драммонд берет письмо и читает:

'Уважаемая миссис Блейк!

В семи предыдущих случаях компания отказала Вам в Вашей письменной просьбе. Сейчас мы отказываем Вам в восьмой раз, и в последний. Вы, должно быть, дура, дура и дура!'

Тридцать лет выступлений на судебных процессах сделали Драммонда не только закаленным бойцом, но и недюжинным актером. И тем не менее я сразу замечаю – это письмо он видит впервые. Клиенты не включили столь компрометирующее послание в общее досье. Драммонду словно под дых вмазали. Челюсть его слегка отвисает, а глаза лезут на лоб. Затем он свирепо встряхивает головой, щурится и перечитывает письмо.

В следующую минуту Драммонд делает то, о чем позже очень пожалеет. Он поднимает глаза и смотрит на меня. Я, само собой, поедаю его взглядом и ухмыляюсь, как бы говоря: «Что, приятель, попался со спущенными штанами?»

Но Драммонд продлевает агонию и переводит мученический взгляд на Киплера. Его честь бдительно следит за выражением и мимикой адвоката, и – подмечает то, чего нельзя было не подметить. Драммонд явно ошеломлен.

Адвокат, впрочем, быстро приходит в себя, однако зло уже содеяно. Он передает письмо полусонному Хиллу, который даже не подозревает, что получил от босса гранату с выдернутой чекой. Несколько секунд мы следим за Хиллом, и – тот застывает как громом пораженный.

– Прерываем протокол, – требует Киплер. Стенографистка послушно замирает, а видеооператор останавливает запись. – Мистер Драммонд, для меня очевидно, что это письмо вы видите впервые. Более того, интуиция подсказывает мне, что это не последний документ, который пытаются скрыть от вас ваши клиенты. В свое время я достаточно поднаторел в исках к страховым компаниям, чтобы уразуметь: необходимые бумаги имеют свойство сперва исчезать, а потом всплывать, причем в самый неудачный момент. – Киплер склоняется над столом и едва не тычет в Драммонда пальцем. – Если вы или ваши клиенты попытаются утаить от истца важные документы, я наложу на вас штраф. Вы оплатите не только судебные издержки, но и почасовую работу поверенного, причем по той же ставке, по которой оплачивают ваш труд ваши клиенты. Надеюсь, я ясно выразился?

Да, другая возможность заработать две с половиной сотни в час мне, боюсь, не скоро представится.

Драммонд и его лизоблюды ещё не оправились от удара. Могу только представить, как воспримет это письмо жюри присяжных – драммондовским сподручным это тоже наверняка ясно.

– Ваша честь, вы обвиняете меня в сокрытии документов? – скрипит Драммонд.

– Пока нет. – Палец Киплера по-прежнему наставлен на Драммонда, словно ствол пистолета. – Пока я только предупреждаю.

– На мой взгляд, ваша честь, вам бы следовало передать это дело кому-нибудь другому.

– Это ходатайство?

– Да, сэр.

– Отказано. Что-нибудь еще?

Драммонд шуршит бумагами, убивая время. Напряжение потихоньку спадает. Бедная Дот сидит, превратившись в каменное изваяние; опасается, наверное, что весь этот бедлам возник из-за нее. Я, признаться, тоже немного не в своей тарелке.

– Возобновляем заседание, – молвит Киплер, не спуская глаз с Драммонда.

Тот задает один за другим ещё несколько вопросов, на которые Дот должным образом отвечает. Еще несколько документов последовательно плывут по конвейеру. В половине первого мы прерываемся на ланч, а час спустя снова собираемся в прежнем составе. Дот уже изнемогает.

Киплер в довольно жестких выражениях требует, чтобы Драммонд не тянул кота за хвост. Драммонд старается, но ему это плохо удается. Стиль его выработан годами, денег приносит чертову уйму, а вопросы можно задавать до бесконечности.

Тогда моя клиентка прибегает к тактике, которой я не могу не восхищаться. Она заявляет во всеуслышание (не для протокола, разумеется), что у неё проблемы с мочевым пузырем – ничего уж очень серьезного, но, черт возьми, ей ведь уже почти шестьдесят! Словом, туалет приходится посещать все чаще и чаще. Драммонд, как и следовало ожидать, тут же начинает бомбардировать Дот вопросами про её мочевой пузырь, но Киплер довольно быстро пресекает эту тему. Как бы то ни было, каждые четверть часа Дот с извинениями покидает зал. Возвращаться она не торопится.

Лично я убежден, что с мочевым пузырем у неё все в порядке и готов отдать голову на отсечение, что она просто запирается в кабинке и дымит как паровоз. Это её успокаивает, а вот терпение Драммонда постепенно истощается.

В половине четвертого, через шесть с половиной часов после начала, Киплер объявляет, что допрос свидетеля завершен.

* * *

Впервые более чем за две недели подъезд к дому свободен от взятых напрокат автомобилей. Лишь «кадиллак» мисс Берди одиноко маячит перед домом. Я, как в былые времена, останавливаю свою машину прямо за ним, выхожу и огибаю дом. Внутренний дворик пуст.

Итак, они наконец сгинули. Со дня приезда Делберта мне так ни разу и не удалось поговорить с мисс Берди, а мне уже есть что сказать ей. Нет, я вовсе не сержусь на нее, просто хочется потолковать по душам.

Я подхожу к шаткой лестнице, ведущей наверх, в мою берлогу, и вдруг слышу голос. Он даже отдаленно не напоминает щебет мисс Берди.

– Руди, у вас найдется минутка? – Я поворачиваюсь и вижу Рэндолфа, который встает с кресла- качалки.

Я оставляю портфель с пиджаком на ступеньках и иду во внутренний дворик.

– Присаживайтесь, – приглашает Рэндолф. – У меня к вам разговор. – Он улыбается и, похоже, чувствует себя на верху блаженства.

– А где мисс Берди? – любопытствую я. В её доме темно.

Вы читаете Золотой дождь
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату