тест. Если они уложатся в норматив, станут добытчиками. Пока — они рядовые четвертого класса.
Марк тоже выстраивает детей.
— Кто определился с классом?
Робкая рука Майлса Эскота:
— Мы с сестрой пойдем в первый.
Следом Арташес:
— Хочу попробовать четвертый.
Дети из Токио решили идти во второй класс. Малек — новообращенный член банды — в первый. Все определились, только бойкая Катрин молчала. Потом посмотрела на майора с вызовом:
— Господин майор, я хочу сразу стать добытчиком!
Чего-то подобного он от нее и ожидал. Тендхар уже распределил воспитанников по упражнениям — одни подтягивались на перекладине, другие отжимались от пола или качали штангу — пластиковую трубу с навязанными на концы кирпичами. Марк подозвал его — он примчался в одно мгновение, будто только и ждал этого.
— Прими тест у этих во второй, а у этого — он показал на Саргсяна в четвертый класс.
Тот с готовностью кивнул и увел за собой добровольцев.
— Первоклассникам тест сдавать не надо, — объяснил он оставшимся. — А ты, — кивнул он Катрин, — иди за мной. Посмотришь, что нужно сделать, чтобы стать добытчиком, а потом попробуешь сама.
Тест для добытчиков представлял собой полосу препятствий. Сначала дети должны были подняться по лесенке, потом пробежать по бревну, спрыгнуть вниз с высоты около двух метров. Дальше разбросали 'камни' — изобретение сяньшеня Дэна. На некоторые из них можно наступать без опаски, другие — ломаются под ногой. Как на свалке: никогда не знаешь, где свернешь ногу. Дальше шло пустое пространство, но на спортивных лестницах на самом верху стояли младшие лейтенанты — Де Лоренци и Кауппинен. В руках у них тяжелые продолговатые груши — на таких до сих тренируют полицейских в городах. Они прикреплены к потолку на длинной веревке. Когда испытуемый проходит этот участок, его стараются сбить с ног — имитируют хищников. У стены, за полосой препятствий лежит 'добыча'. Ее надо собрать в заплечный мешок и доставить обратно, обойдя препятствия за минуту.
Итиро Такаси — веселый японец, казавшийся хрупким по сравнению с Тендхаром — настроил электронный секундомер и дал отмашку первому мальчишке.
Тот рванул с места так, что по лестнице забрался, пропуская ступенек по шесть за раз. Легко прошел по бревну. Благополучно миновал 'ложные' камни. 'Хорошая интуиция', — отметил про себя Марк. Ловко увернулся от груш, со свистом разрезающих воздух. Безошибочными движениями собрал 'добычу' в мешок и помчался обратно. Едва не врезался в грушу, но вовремя лег, перекатился. Такаси уже переместил наклонную лестницу. Мальчишка быстро забрался по ней, а с другой стороны спрыгнул прямо за финишную черту.
— Отлично! — Итиро остановил секундомер. — Пятьдесят две секунды. Рядовой Эрдели, ты переводишься в класс добытчиков. Поздравляю. Пойди, перемешай камни.
Следующей попыталась пройти тест Чернышенко Марина. Девочка легко преодолела бревно, но едва она ступила на 'камень', как он провалился под стопой и она, вскрикнув, упала на пол. Такаси тут же оказался рядом. Профессионально ощупал лодыжку, и тут же дернул, вправляя вывих. Марина вскрикнула, закусила губу.
— Рядовой Чернышенко, до следующего урока свободна, — скомандовал Итиро. — Остаешься в четвертом классе. Следующий! — крикнул он, заменяя поломанный 'камень' другим. Все, что они порушат сегодня, вернется в мастерскую, где сяньшень вернет предметам первоначальный вид.
Левицкий взглянул на Катрин:
— Рядовой Апель. Попробуешь?
Она, затаив дыхание, кивнула. Такаси с сомнением посмотрел на майора, но тот дал знак — продолжай. Катрин подали заплечный мешок.
— Старт! — дал отмашку он. Девочка без малейших усилий взобралась по лесенке, пробежала по бревну, балансируя руками — будто всю жизнь только этим и занималась. Прыгая с 'камня' на 'камень' несколько раз ошиблась, но поскольку весила очень мало, никакой заминки это не вызвало. Она выскочила на свободное пространство, увернулась от груши, но вторая с такой силой ударила ей в лицо, что девочку отшвырнуло метров на пять, она упала на воспитанников, качавших пресс у окна и осталась лежать без движения. Ребята склонились над ней, следом подбежал Такаси. Достал кровеостанавливающую салфетку. Майор отвернулся. Поискал глазами остальных. Павел подвел новеньких к Марку.
— Во второй класс годятся, — доложил он о тех, что прибыли из Токио, — а этот — он кивнул на Арташеса, — только в третий. Скула у Саргсяна покраснела, видно ему отвесили оплеуху. Вскоре к ним подошла Катрин. Задора в ней поубавилось: лицо побледнело, руки заметно дрожали. Левицкий лишь вскользь глянул на нее. Этой девочке еще расти и расти до добытчиков, следовало немного сбить с нее гонор.
— Рядовой Апель поступает во второй класс, — вынес он вердикт. — Оставайтесь в спортзале, занимайтесь под руководством старшего лейтенанта Тендхара, — он заметил, как дернулся Арташес. — После перемены жду всех в первом классе. На третий урок разойдетесь по классам. Ясно?
— Так точно, господин майор, — нестройно ответили они.
— Разойтись, — скомандовал Левицкий.
Он направился к мадам Байи. Предстоял тяжелый, но необходимый разговор.
В коридорах на первом этаже почти нет окон. Лампочки горят редко. В полутьме он проделал путь до самого дальнего класса, находившегося за такой же как везде белой пластиковой дверью.
Душевно больные дети занимались в той же комнате, в которой спали. Складывали матрасы в угол, а из другого угла доставали простенькие игрушки — пластмассовые кубики, самодельную мозаику из кусочков пластика, старые книжки и открытки. Мадам Байи любила малышей, кажется, даже сильнее чем родители. Часто она творила с ними чудеса. Двоих Даунов она смогла сделать полноправными членами приюта — один учился в первом классе, а другой — в четвертом, и оба лишь немного уступали сверстникам. Сейчас под ее опекой осталось еще шестеро детей. Один из них был совершенно безнадежен. Аревик Ашотовна установила диагноз: олигофрения третьей степени — идиотизм. Но родители исправно платили за него даже больше, чем положено — два ящика еды и один воды. А вот за другого дауна — шестилетнего мальчишку, попавшего к ним четыре года назад, уже три месяца еды не поступало. Марк узнал — его родители- мусорщики погибли, а значит, никаких выплат не предвидится.
Увидев майора, все дети кроме олигофрена встали и даже попытались отдать честь и что-то там выговорить. Мадам Байи смотрела на Левицкого со смесью ненависти и боли. Марк махнул головой.
— Выйдем ненадолго, мадам Байи.
Старушка повернулась к своим подопечным.
— Поиграйте пока. Ты, Бенджамин, остаешься за старшего, а если Джек, — она показала на олигофрена, — будет драться, сразу зови меня. Я буду в коридоре.
Марк сомневался, что ребенок понял то, что она сказала. Скорее всего, это попытка показать успехи в воспитании Бенни.
Как только дверь закрылась, мадам заговорила с тихой яростью:
— Я не позволю вам скормить хищникам Бенни! Не позволю, слышите? — она даже наступать начала, но майор остался неподвижен, как колонна ярмарки, и ей пришлось остановиться.
— Интересно, как вы мне воспрепятствуете? — поинтересовался Левицкий, выдержав паузу.
Старушка тут же сменила тон.
— Послушайте, он ведь ест очень мало! — заговорила она умоляюще. — Хотите, я буду делить с ним свою порцию? Это ничего вам не будет стоить!
— Не хочу. Полбанки, которые вам достаются, и так слишком мало. Если вам станет плохо, придется вызывать врача и отдавать еще еду за ваше лечение.
— На Джека дают два ящика еды. Вы можете кормить Бенджамина оттуда!
— Могу. Но не буду. У меня кроме этого дауна еще двести ртов вполне здоровых детей.
— Майор, осталось ли в вас что-то от человека? Неужели вы не понимаете, что этот мальчик тоже