Волшебную Страну вплавь. Пустынный пляж тянулся далеко в обе стороны, и нигде не было видно брошенной лодки или плота. Она проделала такой путь, а теперь, из-за того что нет лодки, ее друзья должны томиться в темнице. Особенно Суббота, для которого нет ничего страшнее, чем оказаться в клетке, взаперти. И Аэл! Милый, огромный Аэл! В какой же камере они его там держат? Да еще и Темница начинается на Т…
Медлить нельзя – Маркиза в любой момент может прийти в ярость и разделаться с ними. Вряд ли она намерена назначить их на непыльные государственные должности в зимней пустоши. Надо думать, и думать быстро.
Сентябрь двинулась по серебряному, усыпанному самоцветами пляжу в отчаянных поисках настоящей древесины, чего-то, что может плавать. «
Скипетр поплыл, весело покачиваясь на волнах.
Сентябрь издала победный вопль и бросилась стаскивать в одно место длинные, размером с бревно, скипетры и выкладывать вровень друг с другом. Когда девочка закончила, солнце стояло уже высоко, и она обливалась потом от макушки до пяток. «
Она руками вытянула волосы во всю длину, густые, тяжелые, уже совсем не красные и не отлетают прочь от прикосновения. Она не собиралась хлюпать носом. Подумаешь, волосы. В конце концов она их один раз уже теряла. Но то было колдовство, которое можно было расколдовать, а ножницы – иное дело. Так что, пока острые ножницы с легкостью отсекали волосы, она все же немного всплакнула. Так, слезинка-другая. Почему-то она предполагала, что будет больно, хотя, конечно, это было глупое предположение. Она насухо вытерла лицо, сплела из отрезанных волос множество тонких, но крепких веревок и перевязала ими сложенные вместе скипетры. Получился вполне приличный плот. Посередине она вклинила мачту – ведьминскую Ложку.
– Пиджачок, милый, мне очень и очень жаль. Ты был мне верным другом, но, боюсь, тебе придется изрядно промокнуть, так что прости меня заранее. – С грустью Сентябрь укрепила мачту длинным зеленым поясом от пиджака, а сам пиджак заткнула в щель, откуда могла поступать морская вода. Пиджак не возражал. Ему уже доводилось промокать насквозь. Зато ему очень понравилось, что у него попросили прощения.
Наконец все было закончено. Сентябрь гордилась собой, и мы тоже можем ею гордиться, потому что мне вот, например, никогда не удавалось так быстро изготовить лодку, и рискну предположить, что из вас, мои дорогие, тоже мало кто с этим бы справился. Не хватало только паруса. Сентябрь вспомнила, что говорила ей Алкали, мыльный голем:
– И я не буду смущаться! Мое платье – мой парус! – громко прокричала Сентябрь и стащила с себя оранжевое платье. Рукава она привязала к верхушке мачты, а кончик юбки – к основанию. Ветер послушно надул платье. Она скинула кошмарные туфли Маркизы и заткнула их между бревнами. Так она и стояла на плоту – с новой стрижкой, которую ветер трепал во все стороны, нагая и яростная – ожидая начала прилива. Сентябрь столкнула плот в море и запрыгнула на него, чуть не опрокинув. Она крепко ухватила свой гаечный ключ, используя его как румпель, чтобы управлять плотом. Девочка, конечно, не знала, что моряки называют эту штуку румпелем, но ей нужно было что-нибудь, чтобы направлять плот в нужную сторону, а кроме ключа ничего не осталось. Ветер подхватил ее оранжевый парус, течение приняло ее суденышко, и вот она уже скользит вдоль берега под порывами свежего бриза. Сентябрь дрожала, кожу щипало, но она решила, что может потерпеть. Со сжатыми зубами и мурашками по всему телу.
Луна в тот вечер вышла на небо худой и рогатой. Все звезды мигали и покачивались, собранные в великое множество неизвестных Сентябрь созвездий. Одно было немного похоже на книжку, и она дала ему имя Папа Аэла. Другое походило на пятнистую кошку с глазами из крупных сверкающих красных звезд, поэтому она решила назвать его Моя Леопарда. Еще одно напоминало грозовое облако с настоящим ливнем из падающих звезд.
– Вот она, родина Субботы, – прошептала Сентябрь.
Ночной ветер дул теплом, и она растянулась под оранжевым парусом, наблюдая, как медленно проплывает мимо укрытый ночной тенью дальний берег. Вот только о еде она не позаботилась –