посреди салона, в нем находились еще Перец и кондукторша. Они уже о чем-то оживленно беседовали и, казалось, Витя даже позабыл о своих проблемах.

– Конечная! – объявила девушка. Она обращалась не к Перцу, который для нее стал уже почти своим, а, конечно, к тем двоим, что стояли, держась за ручки сиденьев.

«Вот именно, – подумал Антон, – это самая настоящая «конечная»…»

Едва троллейбус замер на самых дальних подступах развилки, где сбились в беспорядочную кучу десяток таких же машин, Перец начал действовать…

Мгновенно окинув взглядом обстановку за окном, он схватил девчонку с сиденья и рванул на себя. Взвизгнув, она навалилась на него всем телом…

– Стоять!! – проревел он, обращаясь к Антону и Струге. – Стоять, уроды, иначе я этой сучке мозги вышибу!..

Водитель соскочил со своего места и появился в дверях своей кабины. Не раздумывая, Перец откинул назад руку и выстрелил. Водитель, получивший в грудь пулю, тут же упал спиной на руль. Короткий звук сигнала, который издал троллейбус после падения тела на рулевое колесо, подсказал Струге, что Перец стал убивать в обратной последовательности.

– Стоять!! – Возбужденный кровью, Перченков вновь осадил преследователей. – Руки мне показали! Показали мне руки!! Быстро!!!

Заметив в руках Пащенко пистолет, он заорал Струге:

– А где твоя «волына»?! Кого лохануть хотите, мусора?!!

– У меня нет оружия, – спокойно сказал Антон.

Двери троллейбуса по-прежнему оставались открыты. Если постараться, то можно быстро навалиться на Пащенко и вылететь на улицу невредимыми. А можно и не вылететь.

– Я не лгу, – произнес Антон. Он сам не понимал, для чего пытается выиграть время. – Я безоружен. Давай поговорим, Витя. Мне нужно дело. То дело, которое попало тебе из рук Семенихина. Верни дело, и я попытаюсь решить все твои проблемы.

– И ты гоняешься за мной из-за какого-то одного сраного дела, которое у тебя пропало?!! – не выдержал Перец. – Не смеши меня, мент!! А ты бросай пушку! Быстро! Или я ей дыру в спине просверлю!!!

Девчонка издала ужасный вопль.

Выстрел.

Как много людей спасает один только выстрел. И как много перечеркивает в этой жизни это одно нажатие на спуск…

Глядя, как безвольно падает тело Перченкова, Струге оперся рукой на поручень сиденья.

Пуля, выпущенная из пистолета Пащенко, прошла в десяти сантиметрах над головой девушки и врезалась в переносицу Перца. Выворотив кости черепа, она пробила внутреннее стекло кабины и вдребезги разнесла зеркало обозрения салона.

Глядя, как по стенке кабины падают на пол мозги того, кого он искал две недели, Струге почувствовал усталость. Под оглушительный визг девчонки, только теперь начинающей понимать, что произошло, он опустился на пустое сиденье…

Перец был мертв.

Девушка-кондуктор, чей ужас сменился на внезапную слабость, прекратила крик и с помертвевшим лицом, тихонько подвывая, стала сползать на пол. Туда, где расплывалась огромная лужа крови из простреленной головы Перченкова.

В полной тишине до Струге донесся едва слышимый щелчок поставленного на место предохранителя.

– Прости, Антон…

За окном шла жизнь. Сквозь стекла троллейбуса доносились птичье щебетание окончательно почувствовавших весну птиц и отдаленный гул машин.

– Прости, Антон… Другого выхода не было. Ты уходи отсюда. Я сам все разведу. Мне положено разводить… Тебе не положено…

Вместо ответа судья поднялся и подошел к Перцу. Перевернув его на живот, он расстегнул куртку и вытащил из-за его пояса целлофановый пакет. Вытащив папку, находящуюся в нем, он посмотрел на нее, а потом бросил к ногам убитого.

– Ты молодец, Вадик… – Сойдя со ступеней, он добавил: – Я буду дома. Дома…

Выждав некоторое время, Пащенко подошел к девушке, поднял ее за плечи и усадил на одно из сидений. Она по-прежнему находилась в прострации и повиновалась каждому его слову.

Наклонившись, прокурор поднял папку и стряхнул с нее капли крови.

Документы на какую-то трехкомнатную квартиру на улице Вяземского… Доверенности от пяти или шести лиц на право распоряжаться собственностью… Устав и регистрационные документы какого-то общества с ограниченной ответственностью… Долговые расписки…

Размахнувшись, Вадим с остервенением бросил папку туда, где ее оставил Струге.

Глава 22

«Я у мамы. Как появишься, приезжай туда. Рольф со мной. Целую, Саша».

Эту записку Антон нашел на кухонном столе. Он даже не трогал ее руками. Просто склонился и прочитал. Сил не было даже на то, чтобы скинуть куртку и вымыть испачканные засохшей кровью руки.

Это хорошо, что нет Саши. Он сейчас не в состоянии объяснить близкому человеку, что значит один- единственный выстрел. Выстрел в лоб. Туда, где сходятся упрямые брови. Выстрел, перечеркнувший для судьи все надежды, но подаривший ему и еще двум людям – жизнь. Выстрел, в одно мгновение родивший надежду и тут же перечеркнувший все перспективы. Вот цена одного-единственного выстрела.

Все закончено. Странно, но Антону стало легче. Исчезли все сомнения, мучившие его на протяжении этих двух недель. Сейчас казалось, что их не было вовсе. Распахнув холодильник так, словно открывал непослушную подвальную дверь своего подъезда, Струге дотянулся до пузатой бутылки.

Коньяк, казавшийся еще недавно нектаром, коньяк, от которого потом приятно кружилась голова, пах кефиром. И голова не кружилась, а стопорила память на одном только моменте минувших событий: перечеркнутое судорогой ужаса лицо девушки-кондуктора и искореженное гримасой гнева лицо Вити Перченкова. А потом – выстрел.

– Он до последнего момента не верил, что в него выстрелят…

С трудом поднявшись, Струге дошел до ванной. Там он посмотрел в зеркало, не узнал себя, усталого и посеревшего, и попытался скинуть куртку. Она не поддавалась, и судья стал рвать ее с себя – нервно и торопливо.

Он только сейчас понял, почему куртка не поддается. Он держит в руке бутылку «Арарата» и пытается сдернуть рукав через нее.

Обессиленно присев на край ванны, Струге приложился к горлышку и допил коньяк.

– Хороший выстрел…

Теперь осталось раздеться…

Он провел в ванной полчаса, а когда появился из нее, то вновь представлял из себя прежнего судью – спокойного, мудрого и… почти трезвого.

Дойдя до кровати, Антон не спеша разделся и лег. Сейчас не было ни желаний, ни планов. Все, чем он жил все эти две недели, осталось в перепачканном мозгами и кровью троллейбусе восемнадцатого маршрута. Сообщением «Стадион «Океан» – ПКиО «Заельцовский»…

Сколько он спал? Наверное, долго. За окном было темно, шум машин за окном поутих. Значит, была ночь. А почему он проснулся? Во-первых, он выспался; во-вторых, дверной звонок уже охрип от своих звуков. Накинув халат, Струге на ходу завязал пояс и открыл замок.

На пороге стоял Пащенко.

– Ты как?

– Прекрасно, – вяло ответил Антон. – Жаль, коньяк закончился…

– Не беда.

Через десять минут в квартире Струге запахло кофе.

– За этими делами я совсем забыл Сашу, – проговорил Антон, вяло помешивая ложкой сахар. – Все время думаю: стоит ли ее такая жизнь моих успехов или неудач? Жить с судьей трудно, но, кажется, я

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату