катастрофы переселиться на другую планету. Своеобразный «космический» вариант Атлантиды представлен читателю в раннем рассказе Айзека Азимова «И тьма пришла» (Nightfall, 1941). Инопланетный мир, в котором происходит действие, предельно условен - он во всем, вплоть до имен и должностей персонажей, напоминает об американском обществе, дабы ни у автора, ни у читателя не возникало соблазна «достраивать» географию или социологию чужой цивилизации. Автор не задается целью создать полноценную картину жизни описываемой планеты. Он анализирует всемирную катастрофу - исчезновение солнца - исключительно с позиции ученого. А в 1969 г. почти таким же образом «уничтожил» Землю другой американский фантаст Говард Фаст в рассказе «Не взрывом».

За последние два столетия фантастами и футурологами было «опробовано» множество вариантов уничтожения земной цивилизации. Но все-таки основным вариантом глобальной катастрофы в мировой фантастике к настоящему времени остается ядерная война. Этому образу скоро исполнится сто лет: литераторы начали описывать атомную войну еще в самом начале XX века. Тогда же появился и сам термин «атомная бомба», и она уже воспринималась как сверхоружие, куда более жуткое, чем все предыдущие порождения человеческого разума. Правда, в течение довольно долгого времени последствия атомной войны все же не воспринимались большинством авторов как совершенно катастрофические. Эта война могла разрушить государственность и религию, серьезно повлиять на общественные институты - но теми же потенциальными возможностями обладал и обычный, «неядерный» конфликт. Вот и в романе Герберта Уэллса «Война в воздухе» (The War in the Air, 1908) последствия мировой войны выглядят гораздо более тяжелыми, нежели в появившемся пять лет спустя «Освобожденном мире» (The World Set Free), где впервые было описано массовое применение атомных бомб. В последней из этих книг война не доводится до закономерного финала благодаря деятельности реалистично мыслящих политиков. Но ведь и сами эти политики сохранились и получили возможность действовать исключительно благодаря тому, что государственные институты уцелели практически во всех странах мира. Поэтому и Карел Чапек, описавший в одном из первых своих романов «Кракатит» (Krakatit, 1924) взрывчатое вещество необычайной силы, не решился изобразить гибель Земли. Для окончательного же истребления человечества чешский писатель все-таки использовал в книге «Война с Саламандрами» (Valka a mloki, 1935) «пришельцев ниоткуда», разумных и агрессивных рептилий.

До поры до времени никому не приходило в голову, что ядерная катастрофа непоправимо повлияет на окружающую человека природную среду. Только после Второй мировой войны, после Хиросимы и Нагасаки описание экологической катастрофы как непременного следствия ядерного конфликта стало расхожей темой в мировой научно-фантастической литературе. Одним из первых в американской фантастике «реалистических» описаний ядерной катастрофы стал вышедший в 1950 г. роман Джудит Меррил «Тень над очагом» (Shadow of the Hearth, 1950). Но в полном смысле классическим стал появившийся в 1957 г. роман австралийца Невила Шюта «На берегу» (On the Beach), два года спустя экранизированный Стэнли Кубриком. Этой же теме посвящен и грустный рассказ Фредерика Пола «Ферми и зима» (1985). В своей новелле, удостоенной в 1986 г. премии «Хьюго», Пол дает ответ на хрестоматийный вопрос знаменитого итальянского физика Энрико Ферми: если во Вселенной есть разум, почему же он до сих пор молчит, почему мы не можем услышать его - хотя бы в радиодиапазоне? Увы, ответ этот печален…

Впрочем, и сегодня катастрофа может оказаться не только ядерной - об этом продолжают напоминать произведения многих современных фантастов Европы и Америки. Например, в дилогии американца Грега Вира «Кузница Господа» (The Forge of God, 1987) и «Наковальня звезд» (Anvil of Stars, 1992) она вызвана деятельностью инопланетного разума. Появление неизвестного штамма бактерии, уничтожающего пластиковые изделия и тем самым ставящего технологическую цивилизацию на грань катастрофы, описано в романе Кита Педлера и Джерри Дэвиса «Мутант-59: пожиратели пластика» (Mutant 59: The Plastic Eaters, 1972). «Медицинско-поли-тический» вариант социальной катастрофы (правда, в масштабах отдельно взятой страны) демонстрирует нам роман шведского писателя Пера Вале «Стальной прыжок» (Stalspranget, 1968). В данном случае массовое применение властями медицинского препарата, стимулирующего обострение чувства «гражданского долга» у лояльных граждан, приводит к обратному результату: люди, подвергшиеся обработке, сходят с ума и гибнут, а к власти приходят «нелояльные», которые вынуждены защищать свою жизнь.

Безусловно, самым распространенным вариантом «неядерной» катастрофы с 60-х гг. XX в. стала катастрофа экологическая, вызванная нарушением биологического равновесия в окружающем нас живом мире, - как правило, ставшего следствием деятельности человека. Популярность экологической темы в мире год от года растет, подогреваемая сообщениями о реальных бедах - авариях на атомных станциях и химических заводах, загрязнении рек и атмосферы, крушениях нефтяных танкеров. Именно экологический «конец света» был описан в классическом романе Джона Браннера «Взглянули агнцы горе» (The Shepp Look Up, 1972).

He оставляют в покое писатели-фантасты и традиционные стихийные бедствия, способные продемонстрировать мощь воистину катастрофического масштаба, - землетрясения, извержения вулканов, ураганы, наводнения, торнадо… В результате землетрясения гибнут США в рассказе Бена Бовы «Незначительный просчет». Фантаст описал, как под воду ушел огромный кусок американской территории - только не к западу, а к востоку от Калифорнийского тектонического разлома, воспринимавшегося как граница безопасной зоны. Нельзя не упомянуть и о романе Саке Комацу «Гибель Дракона» (1973), описывающем затопление Японии в результате тектонической катастрофы. Несколько раньше всемирный катаклизм описал другой классик японской фантастики - Кобо Абэ, но в его романе «Четвертый ледниковый период» (1959) катастрофическое наводнение, вызванное таянием полярных шапок, угрожает не только Японии, но и всей Земле. Катастрофа, описанная в романе Джеймса Балларда «Затонувший мир» (The Drowned World, 1962), предельно реалистична - вследствие мощных солнечных бурь рассеялись верхние слои ионосферы, ослабив защиту Земли против радиации. Началось быстрое таяние ледников Гренландии и Антарктиды и катастрофическое повышение уровня Мирового океана. Баллард вообще отличался неравнодушием к жанру глобальной катастрофы - этой же теме посвящены его романы «Ветер Ниоткуда» (The Wind from Nowhere, 1962), «Сожженный мир» (The Burning World, 1964) и «Хрустальный мир» (The Crystal World, 1966). В них автор последовательно уничтожает земную цивилизацию серией невероятной силы ураганов, засухой и, в конце концов, убивает все живое спонтанным процессом кристаллизации органической ткани.

Распространенным вариантом романа-катастрофы в англоамериканской НФ 40-50-х гг. было описание гибели западной цивилизации в результате вторжения захватчиков-варваров. Сначала роль таких варваров играли вооруженные до зубов орды коммунистов, оккупирующие Европу и Соединенные Штаты (как в романе Роберта Хайнлайна «Шестая колонна» - Sixth Column, 1949). С окончанием же «холодной войны» роль разрушителей цивилизации все чаще стали играть либо фашистские диктаторы, либо инопланетные агрессоры.

Вообще XX век дал своеобразное сращение романа-катастрофы с жанром антиутопии. Начало этому положила небольшая повесть англичанина Эдгара Моргана Форстера «Машина останавливается» (1909), в которой регламентированное и механически управляемое общество разрушается лишь от того, что разучилось жить самостоятельно, без управления извне. Впрочем, в большинстве подобных произведений сама катастрофа вкупе с ее подробным описанием отходит на второй план.

Чаще авторов занимает описание общества, возникшего после катаклизма. Классическим примером подобной книги стал роман западногерманского писателя Герберта Франке «Зона Ноль» (Zone Null, 1970), рассказывающий о двух оставшихся после мировой войны очагах цивилизации - противостоящих друг другу антиутопиях, разделенных «Зоной Ноль», своеобразным аналогом Берлинской Стены. А в романе англичанина Лесли П.Хартли «Правосудие налицо» (FacialJustice, I960) на развалинах уничтоженной ядерной войной цивилизации возникает уравнительная «феминистическая утопия». Противоположностью этому роману служит книга «Прогулка к границе мира» (Walk to the End of the World, 1974) американки Сьюзи Чарнас, описывающая господство в пост-ядерном мире злобных и воинственных мужчин.

Большинство «катастрофных» произведений, даже высочайшего литературного качества, как правило, исследуют проблему на макроуровне, задаваясь судьбой человечества в целом - и не заостряя внимания на трагедии отдельных его представителей. В этом плане пример приятного исключения демонстрирует американец Альфред Бестер, всегда отличавшийся повышенным вниманием к отдельно взятой человеческой личности. В рассказе «Адам без Евы» (1941) он описывает всемирную катастрофу с совершенно другой точки

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату