в котором ее мать пустилась в пространные рассуждения о том, что она называла «женственными сливками», и с похвальной дотошностью сравнила их запах не только с ароматом моря, но и с запахом несвежей трески, тем самым на долгие годы поколебав уверенность Анны-Софи в себе и в действенности гигиенических процедур – ей было восемнадцать, когда она впервые прочла «Плоды»…

Она понимала, что просто оттягивает минуту, когда ей придется сообщить девушке из отеля «Мистраль», что ее друг найден и вновь потерян и что он, вероятно, в полиции. Анна-Софи считала, что должна сразу же отправиться в отель, но не смогла заставить себя сделать это. Поэтому она так изумилась, увидев Делию в своей гостиной.

– Кто-то пытался вломиться ко мне в номер! – объяснила Делия уверенным голосом. – Понимаю, это похоже на паранойю, но вчера ночью я видела, как поворачивается ручка моей двери, а на улице под окнами все время стоял один и тот же человек. Вот Тим и привез меня сюда.

– Наверное, кто-то просто ошибся дверью, – успокоила ее Анна-Софи. – Будем надеяться на лучшее. Со мной такое случалось во время поездок на юг. У меня есть свои секреты, как запирать дверь.

Пока Анна-Софи готовила ужин, Делия сидела в гостиной.

Тим появился в половине восьмого и налил обеим по бокалу портвейна. Он удержался от вопросов, когда Анна-Софи рассказала об аресте американца, о том, какую роль она сыграла в этом событии, и о том, как всю неделю ей казалось, что кто-то прячется на складе – возможно, Габриель. Она никак не объяснила, почему до сих пор молчала об этом. Наверное, из любопытства, из желания узнать, что будет дальше, или из боязни показаться смешной выдумщицей, а может, в попытке уберечь незнакомца. Или из нежелания помочь американке – впрочем, Анна-Софи надеялась, что в этом ее никто не заподозрит.

– А если он и вправду опасный убийца, меня наградят медалью! – со смехом заключила она – эта мысль казалась ей чудовищно нелепой.

Но Делия, похоже, не поняла, что ее собеседница просто шутит: ее глаза наполнились слезами, голос зазвенел от ярости.

– Я так и знала, что он не просто ушел и бросил меня! – воскликнула она. – Он не говорит по- французски, срок действия его обратного билета ограничен, он…

– Он отлично говорит по-французски! – возразила Анна-Софи. – Тим разузнает, где он сейчас находится.

Анна-Софи старательно сняла пену с кипящего бульона, в котором уже варилась нарезанная кубиками телятина.

– Почему же вы не сказали ему, где я? – спросила Делия.

– Потому что об этом он знал.

– Надо найти для него адвоката, – настаивала Делия. – Как это здесь делается? Надо ли позвонить в американское консульство? Даже если я вскоре получу паспорт, я не смогу бросить Габриеля…

Она тараторила без умолку, ее лицо исказила почти болезненная гримаса. Анна-Софи положила в бульон морковь и остальные овощи и приготовилась выслушать рассказ Делии.

Ночь после убийства, вторая ночь, проведенная во Франции, была еще свежа в памяти Делии. Было уже поздно, ей не спалось, когда Габриель вошел к ней в комнату и сел на кровать. Больше в номере сидеть было не на чем, если не считать жесткого стула, и Делия села рядом с Габриелем. События минувшего дня потрясли его сильнее, чем Делию, – это она поняла по тому, каким невидящим взглядом он смотрел в угол, как болезненно хмурился.

– Черт, за что же его убили? Кто это сделал?

Место убийства выглядело жутко, но его растерянность и негодование нельзя было объяснить только этой причиной. Делия видела, что он вздыхает и хмурится не потому, что в нем проснулись сострадание и гуманизм. Его лоб покрылся потом, как от страха.

– Кто? Гейб, скажи мне.

– Не знаю. Я ничего не знаю!

– Это убийство имеет какое-то отношение к тебе?

– Ко мне? С какой стати? – удивился он. – Но он мертв, а я должен был встретиться с ним и заключить сделку.

Ошибиться было невозможно: Габриеля терзал страх. Родившись вдали от Америки, он, несомненно, повидал немало ужасов, и теперь они воскресли в его памяти. Но Делия ранее ни с чем подобным не сталкивалась, потому и не слишком нервничала. Да, зрелище было ужасным; она понимала, что никогда его не забудет, однако ощущение нереальности, невозможности происходящего не позволило ей в полной мере испытать животный страх.

Ей пришлось утешать Габриеля. Она не стала рассказывать Анне-Софи и Тиму об остальном. О том, как вдруг они поцеловались. Его поцелуи имели вкус горького раскаяния, страха и тайны. Ей стало страшно от его серьезности, от того, как крепко он стиснул ее плечи. Лихорадочный шепот Габриеля вызвал у нее ощущение, будто она его единственный маяк в бурном море, омывающем их со всех сторон. Он был такой сильный. Его брови почти сошлись на переносице, черные глаза казались непроницаемыми, как у корсара из стихотворения, которое в детстве так нравилось Делии. И как она раньше не разглядела эту неистовую натуру под маской торговца книгами? Значит, их давно связывали не только дружба и дух товарищества, не только общие планы на поездку? А потом они разделись, и дух товарищества перерос в нечто большее. Эта ночь стала самой чудесной в жизни Делии.

Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что он до смерти перепугался и что эти поцелуи были его средством борьбы со страхом. Она много раз перебирала все его слова, пытаясь понять, что с ним стряслось, что все это значит и что теперь с ними будет.

– Мы можем позвонить мадам Крей, – предложила Анна-Софи, которой овладели боязливый трепет и азарт – оттого, что она приютила у себя беглянку, жертву домыслов полицейских, тем самым искупая свою вину за поимку американца. – Она не откажется помочь вам. Тим говорит, что ее дом не так далеко от Парижа. Наверное, вы сможете пожить там.

Делия вздохнула. В ней вновь нарастала паника. Прежде она думала, что ей, законопослушной американке, ничто не грозит, кроме разве что возможных ограблений на автостоянках. А теперь ее

Вы читаете Брак
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату